И колокольный звон - тревожный и печальный - наполнил небо. А Дракон всё кружил над храмом, а потом мне показался взрыв…
- Какой храм…?
- Благовещенский собор... Так и улетели под гул колоколов...
Он увёз нас за границу.
- До того времени поживём ещё, - сказал купец, слушая девичий сон. – А куда увёз твой Дракон?
- В Китай, на драконью родину…
- Родина… - тяжело вздохнул Лазарь…
- С высоты видны были расстрелянные, лежащие на снегу, А…
– Ох, мне ваша женская интуиция! – быстро перебил Лазарь дочь, не желая слышать предсказания. - Одно радует – спасёмся...
- А зачем они били фарфор? И большую китайскую вазу? Книги жгли во дворе и картины? Статуэтки топтали ногами?
- Какие статуэтки?
- Те, что Вы привезли, тятенька, с Ирбитской ярмарки - из малахита. И награду Вашу украли, что за пожертвования на сиропитательный приют…
- Воспитание… - неуверенно развёл Лазарь руками. – Заранее надо будет уезжать, а то ведь драконы – они только в сказках бывают... Спи спокойно. Надо же, как в детстве, принеслась ко мне в покои!
Глава 12. Арина
Зная, что день у хозяев начинается рано, Арина колдовала на кухне чуть свет. Разделывая небольшого осетра, ещё недавно плававшего в Волге, она представляла себя, крепкую и загорелую, в сверкающих лучах на берегу широкой реки. Вот её стопы проваливаются в тёплый нежный песок, и неизвестная ей сладость разливается по телу. В гладко зачёсанных в тугую косу волосах сверкают бриллианты, щедро подаренные ей летним солнцем. Она приподнимает длинную из простого материала юбку и заходит по колено в плавно текущую реку.
Надо отдать должное, Арина была умной горничной. Она выполняла не только приказы хозяев, но и доглядывала за домом сама: вовремя без напоминаний меняя постельное бельё, растапливая печь чуть ли не ночью, чтобы хозяева могли встать из тёплых постелей в уже натопленный дом. Если планировались гости, служанка заранее начищала столовое серебро и фарфоровые сервизы, промывала хрусталь в подсолённой воде, чтобы лучше блестел. Она знала, какая ваза или подсвечник достались хозяину по наследству, и с особым трепетом ухаживала за драгоценными вещами. Правда, прежде изведя Лазаря Самсоновича вопросами, сколько стоит такая красота, и, не зная математики, каждый раз восклицала: «Это ж мне всю жизнь работать только на райских птичек…» За что удосуживалась строгого баса Лазаря: «Арина! Дорого, потому как память о предках и красота…»
Иногда казалось, что служанка намеренно выводила своими безобидными шалостями хозяина, чтобы услышать его твёрдый мужской голос.
Лазарь был строгим хозяином, частенько «рычал» на прислугу, требуя беспрекословного послушания. Зато к его позднему приходу с лавки или с завода все дела по хозяйству были
переделаны с лихвой. При этом люди знали, хоть Лазарь Самсонович и строг, но очень добр в душе. И за провинность никогда не последует слишком взыскательное наказание.
Платили Арине сто рублей в год, предоставляя кров и еду. Были и денежные награждения к праздникам, подарки ситцем или прочими приятными для девушки сюрпризами.
Лазарь никогда не отправлял провинившегося из прислуги человека на наказание, а лишь устрашающе повышал голос: «Что мне остаётся?! Только отправить тебя на наказание!»
Запах обжаренного с лучком осетра и квашеной капусты распространился по кухне и прилегающей к ней столовой. Хотя купцы – люди теплолюбивые, горничная всё же хитрила – открывая окно, она впускала в дом бодрящий весенний воздух: «Не пристало Лазарю Самсоновичу жареным осетром разить!» Тем более Арина частенько старалась подойти поближе к хозяину, чтобы вдохнуть аромат его одеколона.
«Аринка! Весь парфюм вынюхала!» - будто сердясь, и делая хрипловато-басистым голос, порыкивал он. Слыша голос хозяина за своей спиной, Арина сразу же ставила обратно на тумбу красивые флакончики. Она шумно и показно вздыхала, давая понять хозяину, что ей никогда в жизни! не быть рядом с дорого пахнущим мужчиной. «Не в этом счастье!» - смеялся Лазарь Самсонович над Ариной.
Несмотря на его требовательный характер, вся прислуга в доме - молодой ли пожилой - знала, случись что – Лазарь Самсонович за своих людей по-отцовски встанет горой. Любовь свою к хозяину на показ не выставляли, чтобы соседские слуги не завидовали, на которых и плеткой замахивались, и на наказание отправляли за ту же разбитую посуду. А уж нюхать пузырьки в покоях Вашего степенства – за это другой купец за косы выволок!