Вновь и вновь возникали желания, и забывалось то мучительное чувство стыда за сделанный минет. И этой ночью, и на следующий день перед Ксюшиными глазами стоял Григорий, каким он пришёл в гости к Чулошниковым: красивый, статный. Его хотелось разглядывать! С трудом Ксюша отрывала взгляд ради приличий. Глаза её улавливали пуговки на рубашке, пышные рукава и дорогие запонки, останавливаясь на его пальцах, которые ещё недавно она в желании притягивала к себе. Ксюше казалось, что её нежные прозрачные ушки становились красными от воспоминаний, и она опускала взгляд в тарелку, пытаясь овладеть нахлынувшими эмоциями.
Всю эту картину наблюдал отец - вряд ли что ускользнуло от взгляда опытного мужчины. И то, что его решение выдать дочь замуж за кожевника совпало с её симпатией к Грише, радовало Лазаря больше всего на свете. Какими бы ни были устои купеческого общества, где родительское слово – закон, но всё же приятно видеть детей счастливыми.
При мыслях о том, как они отправятся в долгую дорогу в одной карете, у молодых от волнения стучали сердца. Что только представляли себе они…
В тот близкий день, казалось, солнце грело ярче обычного, и все краски были куда более чистыми и прозрачными. Воздух свеж, а голоса птиц звонче. И ничто не предвещало нежданных событий.
Английская карета с мягкими рессорами и четвёрка лошадей с переливистыми упряжными бубенцами навевали ту приятную и сладкую мысль, что греет сердца всех любящих путешествия. Дорожный красного цвета сундук в целях экономии места упакован до самой крышки вещами Григория и Ксюши. Расторопной Ариной собрана целая гора еды: пироги, жареная молодая курочка, яйца. И решено ехать налегке, без запасной телеги для вещей и на долгих лошадях, для чего предполагалось останавливаться для их кормления и отдыха. Но Григорий, видимо, совсем потерял голову и не взял подорожную бумагу, благодаря которой на станциях могли выдать почтовых лошадей, ведь весенняя дорога опасна: сломанная карета и покалеченные кони – не редкость...
Лазарь благословил дочку в дальний путь, пожал руку Григорию, строго настрого приказав беречь своё чадо, и вместе со Степаном на коляске они проводили карету молодых до выезда из города на Сибирский тракт, а затем повернули назад и на завод.
Путешествие – это целый праздник души! Когда можно забыть о ежедневных заботах, что окружают изо дня в день и не дают вашему уму расслабиться и легко посмотреть на мир, глубоко вдохнув. Эти труды гнут человека к земле и редко поднимают его взор к небу. Увы! Мы почти не видим горизонта за бесконечностью бытовых дел. Но всему этому есть решение – отправиться смотреть мир! И это великое счастье – отвлечься от дома, друзей, родственников, работы и пустить взгляд вдоль полей и лесов, маленьких округлых рощиц, ручейков и бесконечно блуждающей вьющейся хитрой змейкой дороги. С чем ожидает она путешественников…
Глава 25. Беспокойство Лазаря и Искандера
По дороге на завод Лазарь про себя читал молитвы и молчал. Затем набожный купец попросил Степана остановиться у Благовещенского собора. Короткое утреннее богослужение уже закончилось, и колокольный звон оглашал окрестность. Лазарь, поставив свечи за здравие, покрестился с поклоном, постоял некоторое время и вышел.
У коляски же он увидел разговаривающего со Степаном Искандера. Лазарь первым подал руку отвергнутому жениху:
- Ну, здравствуй, Искандер!
- Лазарь Самсонович, доброго дня! Я узнаю, что Ваша дочь отправилась в путь по Сибирскому тракту. Но почему без подорожной бумаги, Лазарь Самсонович? – как-то строго спросил Искандер.
- Почему без бумаги? Григорий должен был непременно взять!
- Не было у меня в канцелярии запроса от кожевника. И на подпись к губернатору я не носил такой бумаги!
- Как? Гриша не побеспокоился? Не может такого быть!
Искандер опустил взгляд и задумался.
- Ладно, что-нибудь придумаем… - и дворянин окрестился лицом к церкви и, попрощавшись с купцом и кучером, направился в сторону Соборной площади.
- Что теперь придумаешь… - вздохнул Лазарь, садясь в коляску. – Бежать за бумагой и догонять их что ли, теперь? Надеюсь, денег на три сотни вёрст им хватит. Ай, ещё и обратная дорога… И карета английская! Надо было брать нашу крепкую кибитку - безо всяких изысков - да куда надёжнее. Любит Григорий эпатаж! С другой стороны и комфорта хочется… Ладно, не мальчик, разберётся… - успокаивал себя купец, периодически вздыхая.