- А вот построят железную дорогу, Лазарь Самсонович! - говорил кучер с козел.
- Планы одни только, Степан, - выдохнул Лазарь и досадливо махнул рукой.
- Да не переживайте: посмотрел я карету – качественно сделана.
- Качественно-то качественно, да не для наших дорог! А если перевернётся? – сгущал краски Лазарь.
- Да извозчик у Григория опытный, знаете же Вы его, Лазарь Самсонович? Потихоньку проедут. И дорога эта не так уж плоха! Сколько людей по ней до столицы...
- Ладно, не удерживать же её дома… Пойдём распаковывать новую технику! – и Лазарь кивнул кучеру на здание главного цеха.
- Другое дело, - улыбнулся Степан, отводя коней под уздцы к небольшому крытому навесу с кормушкой для сена и поилками.
Искандер же не стал терять времени и, получив подорожную бумагу на имя Григория, отправился верхом на коне по Сибирскому тракту в надежде догнать путешественников. В принципе, расчёт его был верен: карета двигается не столь быстро, с остановками, и до первой станции Искандер должен догнать их. Вот только как воспримет Григорий происходящее, не откажется ли от помощи. И каким будет его отношение к Ксюше после пылкой помощи дворянина…
Глава 26. Невозможно устоять
До первой станции – это почти двадцать вёрст. Искандер гнал лошадь быстрым аллюром, прижимаясь к ней всем корпусом, а перед глазами была Ксения. Не видел он ни лесов, ни полей - кровь его горячила мысль о купеческой дочери…
За эту дорогу вспомнил он влажные обжигающие поцелуи, которыми одаривал девушку, едва сдерживаемые похоти (что уж греха таить), которые и сейчас волной пробегали по телу молодого аристократа.
Стройными ногами он с силой сжимал горячие бока лошади, сливаясь с ней в одно целое, - будто галопом нёсся сам Искандер. Разум уступил место сексуальной энергии, и она правила наездником: неслись облака, солнце катилось с бешеной скоростью; он и сам чувствовал силу в молодом теле с его нераскрытыми возможностями. О, Искандер! искренен в поступках и импульсивен в порывах!
Пустив лошадь шагом, Искандер спокойно рассудил, что лучше передать бумагу Ксении, а не Григорию, чтобы не накалять обстановки. Оставалось лишь улучить момент.
А момента даже и ждать не пришлось. Через девятнадцать вёрст перед Искандером забрезжил знакомый силуэт – это Ксюша вышла из дома станционного смотрителя, прогуляться… Извозчик дремал на козлах, подставив лицо весеннему солнцу. Голос Григория доносился из дома…
Искандер протянул Ксюше бумагу:
- Это вам, на всякий случай, от батеньки…
Ксюша была хороша в этот день, хороша потому, что счастлива. Озорной румянец играл на её щеках, чертовские искорки вспыхивали в глазах, и вся она лучилась под взглядом солнца. Едва улыбнувшись, она протянула руку за бумагой. Вот тут Искандер не выдержал: он спрыгнул с лошади и… поцеловал Ксюшу в губы! Он всё ещё не мог понять, что любимая девушка не принадлежит ему больше… и, притянув её стан, крепко прижал к себе.
Но не тут-то было! Сама не ожидая, Ксения дала пощёчину. "Лучше, чем ничего!" - Искандер пришёл в себя и красиво поцеловал руку, запрыгнул на коня и прошёлся танцующим галопом перед Ксюшей. Удаляясь, пустил лошадь лёгким гарцующим аллюром, хотя, ох! как ему не хотелось покидать это солнечное тёплое место. Лошадь махала хвостом и крутила массивным задом.
Глава 27. В уютной английской карете
«Нахал, - в сердцах думала Ксения, глядя в окно кареты на тянувшиеся вдоль дороги серо-зелёные холмы. – Кто позволил? Сколько это будет продолжаться? Я игрушка, что ли какая-то? Сколько можно меня целовать?!» Сердечко её выпрыгивало из груди, она то и дело вздыхала. Всё это, конечно, не ускользнуло от внимательного Гриши.
- Кто это был? – наконец-то спросил он каким-то, как казалось, строгим тоном.
Не смея посмотреть в его глаза, Ксюша подала послание.
- Гонец, - тихо сказала она, и добавила ещё тише: - От отца…
Григорий решил последовать примеру спутницы и приглушённо оценил, глядя в окно:
- Живописно…
Ксюша не могла сообразить: то строгий тон, то тихий голос... Ох, уж эти мужчины!
«…я устала выбирать в своём сердце между ними двумя! Тоже мне, принёсся! – Ксюша прикусила губу и захлопала ресницами, чуть не плача. - Поступок, достойный восхищения! Но кто разрешил целовать, обнимать? Страстный спаситель! …А потом он также прижимает других. О, нет! Нет, только не это! И Григория, - Ксюша посмотрела на гордый профиль, - знаю более по письмам… Простая вещь - сделать выбор, но как страшно предопределять!»