Григорий сначала украдкой поглядывал на Ксюшу, а потом что-то мужское заговорило в нём, и он начал командовать:
- Давайте обедать, Ксения Лазаревна!
Вот тут и пригодилась ароматная курочка и пироги! А отведав немного лёгкого самодельного вина, Ксюша почувствовала успокоение и смех от произошедшего с Искандером эпизода. «Ну, такой! Что поделать?» - и чему-то там в своей голове улыбнулась - как бы то ни было, но приятно нравиться мужчинам. Неловкая тишина переросла в смешливое настроение, и дорога стала казаться более быстрой, а бубенцы громкими и весёлыми. А может, извозчик расхрабрился и гонит?
И Григорий, и Ксюша, каждый про себя, вспомнили, как долго они мечтали о встрече… И украдкой, сначала нежно, словно проверяя, как отреагирует Ксения, Григорий стал целовать пахнущие вином губы, поддерживая рукой голову любимой.
- Мммм… рррр… - зарычал Гриша! – Хороша! – не стесняясь, объявил он мнение о Ксюше.
Гульфик его на щеголеватых брюках готов был разорваться… Гриша сжал кулаки, вдохнул и громко выдохнул… Отломил лакомый кусок пирога и подал спутнице.
«Вот сейчас он меня накормит… и съест», - уверила она себя. Но пирога откусила.
Так и произошло! Не успела Ксюша проглотить последний кусочек, как юбки её легко были откинуты Гришей... С одной только мыслью «как бы не подавиться», она проглатывала остатки пищи. Григорий уже стоял перед ней на коленях и… немыслимо! Бёдра её были раздвинуты мускулистыми руками, и благо, ажурные панталоны позволяли... Боже, впервые Ксюша чувствовало это удовольствие. Отказаться от ласк она уже не могла, даже если бы злилась на Гришу за их откровенность. «Хитрец, закрыл мне рот пирогом, а сам!» - возмущалась она про себя, не сдерживая при этом стонов. Вот наконец-то она узнает чувственные губы Гриши и ощутит всё то, о чём он смел писать ей… И когда его язык, не отрываясь, скользил вглубь, то кружилась голова, и Ксюша куда-то улетала в этой раскачивающейся английской карете...
Григорий встал и, подав маскулинный орган во влажный ротик, предпочёл двигаться сам, крепко ухватив Ксюшу за волосы... В пиковый момент Григорий сообразил, что никакого сватовства не будет, а по возвращении из путешествия он просто женится!
Глава 28. Нравы
- Ну, что, останетесь у нас ночевать? – выспрашивал в надежде станционный смотритель, указывая Григорию на достаточно широкую кровать за самодельной ширмой в половине для господ. Хотелось ему, чтобы проезжающий купец и поужинал, и ночевать остался – всё деньги. Шёпотом хозяин предложил ещё одну услугу: – А ночью Маруся приласкает…
- Нет, - сдержанно ответил Григорий, - только чаю подайте.
Смотритель поджал губы, но всё же крикнул Марусю:
- Маша, гость чаю изволит! Да послаще… - не удержался он от сарказма.
В надежде, что купец согласится-таки на предложенные услуги, он пересилил неудовольствие и с улыбкой посмотрел на вошедшую девушку. Смотрите мол, хороша!
Григорий тоже задержал взгляд на молодой дочери смотрителя. Платье девушке, видимо, давно уже стало мало, но обновы не было. Она быстро со знанием дела приготовила чай. «Наверное, и в постели также всё чётко делает", - подумал с ехидством Григорий. Наклоняясь к Грише с ароматной чашкой, Маруся, низко опустив полное декольте, неоднозначно посмотрела в уставшие глаза господина.
С какой целью смотритель предлагал дочь холёному купцу – непонятно: то ли денег подзаработать, то ли в надежде, авось понравится Маруся, и уедет она из тьмы тараканьей в счастливое и небедное будущее. Не мы судьи!
...«Женюсь! А то, как бы снова чего не произошло! - и Григорий вспомнил тоскливые одинокие вечера в Париже, когда он страстно мечтал увидеться с Ксюшей. А уж когда его сердце разрывалось от ревности – и вспоминать не хотелось! Он мотнул головой, приводя себя в чувства. – Нет больше ревности – только моя! моя! Как приятно произносить… - он представил Ксюшину милую головку, склонённую перед окном кареты, когда она перебирала оборки на платье или пускала задумчивый и чистый взгляд в небо. - А ведь ту ночь Париже я весь кипел! Стоит так мучиться? Хочу нормального здорового секса!" - тут его взгляд упёрся в тело Маруси...
Низенькие дома почтовых станций с узкими оконцами отталкивали Ксению, одиночество она проводила на свежем воздухе... Под пасмурным небом редкие звёздочки позволяли угадывать длинные конюшни с пристроенными к ним мастерскими, сараи для карет, колодец… Сам дом смотрителя разделялся на половины: комнаты хозяев и ямщиков, чистые гостиные для путешественников.