И, прохаживаясь по бакалейному магазинчику, вдруг понял, что он далёк от торговых дел, и эта стезя не представляет для него интереса. Тут было о чём задуматься! «Да уж, с Григорием у них общие дела!» - эти мысли заметно огорчили Искандера… Он прошёлся взглядом по нехитрому товару: упакованные соль, сахар, конфеты стояли на одних полках, а специи, табак, тот же чай, как, впрочем, и хозяйственные товары продавались на развес.
- М-да, - не скрывая огорчения, вздохнул посетитель.
- Изволите-с: табак? чай? – затараторил Ромка.
- Мыла! – с ехидством выпалил Искандер.- Помыться и… - покупатель бросил рукой вниз.
Роман пригляделся: «Тот самый фальсифицированный жених!»
- Да не переживайте-с, Ваш благородие! Не Вы одни-с… - и Ромка в сердцах громко вздохнул.
- А ты-то что? – тут Искандер впервые пригляделся к приказчику. - Что ты?! – раздражённо закричал посетитель.
- Да то, что… Эх-с… - и Ромка всё махал и махал рукой, пока глаза его не сделались влажными. – Ну, вот Вы – жених… - начал Роман.
- Бывший! – поправил по-военному Искандер.
- Бывший? Да хоть и бывший! А жених! И все шансы у Вас есть! Дворянин! Да будь я дворянином!!! Я бы…я бы… - и Ромка заходил по лавке. – А я приказчик?! Понимаешь ты?! Приказчик, – заорал Роман. – При-каз-чик… - выдохнул Ромка.
- Что ж ты думаешь, приказчиков не любят что ли? – усмехнулся Искандер. – Не от чина любовь, понимаешь ты, не от чина! Ну, будь ты дворянином, чтоб ты сделал?!
- Я бы! Я бы! – горячился Ромка, но не находил ответа, а лишь дыхание его делалось громким, возбуждённым!
- Ты бы! - передразнил его Искандер. – Ты бы… - усмехнулся офицер, стуча пальцами о прилавок. – Когда Самсонович сказал, чтобы я шёл отселева…
- Так хозяин всё сделает, как дочка захочет! Он любит её, любит, как… - тут Роман сложил ладони друг к дружке, будто внутри них вот-вот раскроется нечто хрупкое… – такую любовь даже представить себе невозможно-с!
Оба замолчали. Ромка прав. Никто на свете не мог любить дочь более, чем родитель… И даже, если взять сердца трёх влюблённых в Ксюшу мужчин! их не хватило бы на одни отцовские чувства…
- Может, это у меня и не любовь вовсе? – вдруг рассудил Искандер. – А похоть? Похоть к красивой купеческой дочери! Да ещё и богатой! Но ведь понёсся же я сегодня с подорожной… И совсем забыл надрать уши Григорию! А напротив, сделал, чтобы он не заподозрил обо мне, лишь бы всё хорошо у неё… Так похоть ли…
- Хотя я за Ксению Лазаревну жизнь отдам! - и цыган рванул пуговки на рубашке.
Искандер увидел что-то знакомое на его груди, даже не сразу сообразил, что ему показалось таким родным и известным.
- Амулет? Чей у тебя амулет? У кого ты его украл, не молчи! – вдруг стал бешеным Искандер.
- Да бог… Ваше высокоблагородие… чтобы я украл…
- Не иначе, как украл! Давай чаю. И делааа…
Ромка схитрил, заварив жениху успокоительного травяного напитка. Цыган, что поделать.
Искандер притих. Видно было, что он сопоставлял в уме что-то: «Не мог Лазарь вырастить вора. Да и не доверил бы купец ему лавку. Значит, что-то тут другое».
Глава 31. Зелёненькие листочки
- Ха-ха-ха! – кучер вдруг, встав на козлы, рассмеялся над хозяином. – Лазарь Самсонович, а вот дочь за Григория выйдет замуж, по всему видно, выйдет, а вы, Лазарь Самсонович, что делать будете?
- Ну, что делал, то и буду… - недоумённо поглядел купец на слугу.
- А вот и нет! Гриша будет заботиться о Вашей кровиночке, - не скрывая ехидного тона, проговорил слуга. - А Вы, один-одинёшенек, в пустом доме, - и он развёл руками. - Только что прислуга, а так-то и поговорить не с кем. Вы с дочерью и за столом вместе, и в шашки, и перед сном поговорить. А теперь я что ли с Вами чаёвничать буду да о коммерции разговаривать? За стол рядом с собою слугу посадите?!
- Да хоть бы и тебя! - подыграл Степану со смехом купец.
- Лазарь Самсонович, эт Вы не шутите так! – кучер и впрямь испугался. - У меня дел в конюшне: кому подковы, кому ступицу, а не в шашки, когда мне…
- Ха-ха, - теперь уже надрывался от смеха купец. – Гони-гони, а то есть хочется! Столовские щи хоть и хороши, но уже давненько переварились. Поди, Арина пирогов напекла. Вот сейчас посажу тебя рядом за стол и о планах на завтра подумаем, - и Лазарь закатился пуще.
- Эх, доболтался, - сетуя, Степан поддал ходу. И замолчал: «Что ж мне теперь, повозки осматривать да в мастерской сидеть по ночам…»
«Одиночество… - и впрямь задумался купец. – Не было у меня ещё в жизни одиночества-то, так получается. Придёшь с завода или с лавки, а она маленькая заберётся к тебе на колени и бороду ручками дёргает. Обнимешь её, да так бы, кажется, крепко обнял, что и вдавил бы всю в себя. Чтоб всегда с тобою была. А нельзя. Так ведь и совсем раздавишь. А теперь вот взрослая, видите ли! Не то что не вдавить, а уж и не обнять. Гриша теперь обнимет. Чёрт! Что это, получается… - заскребло на душе нечто… неизвестное неприятное. – Чёрт, рвут из меня дочку мою, прямо из меня…»