- Много заплатят? – загорелся Ромка.
- А-то! Где они ещё такое увидят! Вот это представленьице, - и Искандер снова ушёл в себя.
Роман взял его за рукав:
- Закрываю!
- Пойдём…
Колокольчики мирно звякнули.
Глава 36. Маруся
Искандер пришпорил коня… Дворянин ехал посмотреть, всё ли Ромка сделал правильно: крепкую ли клетку поставил в старом, важно! никому не нужном доме в глухой деревне и подальше от главной дороги.
Выбеленный извёсткой домик окаймляли белые цветы яблонь. Некогда высокий деревянный забор теперь либо был разобран, видимо, на дрова, либо валялся на земле. Искандер наклонился и прошёл сквозь сладкий аромат посыпавшихся на лицо лепестков.
Рассохшаяся дверь хлопнула. Запереть её на замок уже не представлялось возможным: с одной стороны потемневшее дерево, с другой - кожа, куски которой местами висели рваньём, под ним выглядывал утеплитель. Дом перекосило на бок, большое окно было заколочено, во втором узеньком стёкла на удивление уцелели, но смотрело оно криво и вниз в землю. Доски деревянного пола одна за другой ходили ходуном под ногами Искандера, издавая вопли. Маленький коридор низким дверным проёмом переходил в одинокую комнату.
Роман и правда установил клетку, она упиралась в потолок, несколько железных прутьев правда были погнуты, но пробраться сквозь них невозможно.
Напротив клетки стоял чудом уцелевший диванчик. Пружины его упирались в серебристую обивочную ткань, и она выпирала в нескольких местах.
Домишко пропитался запахом прелых досок. Искандеру захотелось выйти наружу. Он проверил замок на клетке, потянул прутья. Роман постарался - крепкая клетка. Валявшиеся на полу цепи с толстыми кольцами внушили доверие.
- Для медведя то, что надо! – процедил Искандер.
…На обратном пути дворянин не выдержал голода и заскочил на известную нам станцию.
Маруся была в обнове, формы её хоть и выпирали со всех сторон, но были тщательно прикрыты. Пахло выпечкой и крепким чаем.
Размякнув от сытости и домашнего уюта, Искандер принялся разглядывать картины в золочёных рамках: влюблённый невольно искал в женских образах схожесть с купеческой дочерью, к его удивлению - таких идеалов не оказалось. С полотен на него смотрели девушки полные, во взгляде их чувствовались умиротворение и лёгкое любопытство. Тут впервые его недобрые мысли отвлекла Маруся: Искандер сравнил дочь смотрителя и с кружевницей, и с итальянкой с лозой винограда. Маруся стояла ровно под этой картиной, и свет с окна играл также как на полотне. Девушка никак не укладывалась в каноны привычной красоты, но это не мешало чувствовать спокойное течение жизни, исходившее от Маруси. Аристократ разглядел её полные руки, подававшие чай. Если бы кто-нибудь вот такими добрыми тёплыми руками погладил и пожалел его…
Задумавшийся дворянин не понравился простой девушке: взгляд его был сосредоточен, и, как подумала Маруся, обдумывал он злые дела.
Но! Фигура Искандера всё же заставила вздохнуть жаждущую плотской любви девушку и исподволь приглядеться к перекатывающимся бицепсам (видимо, то самое зло наливало их кровью), и к сильным мышцам длинных ног в обтянутых брюках - по всему, угадывался выносливый наездник и любитель скачек.
Всё же, встречаясь взглядом с постояльцем, хозяйка отводила глаза, взор его неприятен: отсутствующий, ушедший в себя, обозлённый…
Глава 37. Ось пополам
Тут вдруг до Ромки дошло: «Раз амулет может быть только у дворянина, то откуда он взялся у моей матери?»
И Ромка прошёлся по лавке с высоко поднятой головой, во всём его существе стучали слова: «Такой амулет может быть только у дворянина!»
Он бил в худую грудь костяшками пальцев: «Боже!!! Я – дворянин! Я дворяни-и-и-н!» - а потом и вовсе стал танцевать.
Тут колокольчики звякнули, и Роман быстрёхонько вскочил за прилавок. Купец вошёл с допросом:
- Где ты, паскудец, угробил телегу?! Где ты это накатал? Забыл, что сегодня ехать за товаром!
Перед Ромкой встали картины, как он загружал тяжёлую клетку для медведя, привязывал её к телеге. Как корячился и затаскивал клетку в развалюху-домишко. Но Искандер говорил, что Лазарю не рассказывать о медведе…
- Я… я в колею попал… ось пополам!
- Врёшь! – раскрасневшийся купец схватил Ромку за воротник. – Кому ты врёшь!
Приказчик почесал затылок и умолк.
- Тьфу, - хозяин махнул сложенной в руке плёткой и вышел, колокольчики с размаху стукнулись о дверь.
- Дворянина за грудки! Не позволю! – кричал Ромка ему вслед, но, слава богу, звонкие колокольчики не позволили расслышать угрозы.
Степан пожалел Ромку - и сегодня же починил телегу, и сиделец ещё средь бела дня отправился за товаром. Всю дорогу, восседая на телеге со скрипучим колесом, Роман представлял себя благородной масти. Для Ромки это как маститый скакун. Он видел лошадей для работы - с широкой осанкой и тяжёлой походкой, а какие лёгкие - для скачек, а вот на показ для красоты – игривые грациозные...
Фортуна второй раз повернулась к нему, но! Роман и представить не мог, как это - жить по-дворянски. Его существо знало лишь два дела – выступать перед народом и работать приказчиком. Первое он напрочь отмёл – положение сидельца не позволяло! А кроме, как торговать в лавке, закупать товар и вести нехитрую бухгалтерию – Роман и представить ничего не умел.
«Стой! - закричал Ромка! – Вот те раз! Так фальсифиц… мне брат что ли? - От крика лошадь остановилась. - Да я не тебе, н-но-о-о!… дела-с…» Роман задумался. Проезжая по городским площадям да рынкам, мимо церквей и соборов, перед ним колесом пробежало его детство: худая и красивая мать, потом медведь, копейки, голод и холод. А на другой половине колеса крутилось имение Искандера, беспечное детство дворянского сына и богатая юность. Роману стало жалко себя. Он видел босого мальчишку, и по щекам текли щедрые слёзы. В то же время подросток Искандер ходил в модной одежде - в белых блузах и штанах из дорогой ткани.
«Но его отец – это и мой… отец», - Роман вдруг почувствовал, что он нужен кому-то, что он тоже сын! И у него были и отец, и мать. И он вовсе не обделённый сирота, а счастливейший человек в этом мире! Ромка быстрой рукой расстегнул рубашку и схватился за амулет, он подносил его к губам, целовал… и только сегодня через много лет оценил подарок судьбы: «Это отец!»