Гриша посмотрел на чистое небо, поля с обеих сторон от себя, приближающиеся домишки, кое-где совсем уж плюгавенькие. Так и хотелось плюнуть! уж больно ситуация не входила в его планы с женитьбой и счастливой размеренной жизнью!
Он попытался повернуть языком кляп во рту - ничего не вышло. Руки его на удивление были связаны не слишком туго, зато щиколотки затекли, хотелось вытянуть ноги, размять их и вдоволь пошевелить, чтобы кровь прилила.
Казалось, сон, просто неприятный сон. Он сейчас пройдёт! Надо проснуться, и рядом будет Ксюша и мечты…
Но сон не заканчивался: "Что ж, я-раньше-то не женился. Чёрт! Ведь сказал же себе, как в воду глядел: как бы ещё чего не произошло, и пожалуйте!
И где она, что с ней? Кто всё это сделал? Денег не забрали. Выходит, не ограбление. Похищение! Кого похитили? Меня, Ксюшу?"
- Мммм… мы-мы-мммм…, - мычал Григорий, насколько позволял кляп.
- Пить, что ли просит? – спросил мордоворот, не снимая капюшона.
- Потерпит! Привык к богатенькой жизни! Всё легко доставалось. Пусть помучается. Сам, поди, и палец о палец не ударил. Одни наёмники трудятся да отец наследство оставил. Ух, привязал бы его к дереву да… Всё для них – столы накрытые, балы шикарные, поездки заграничные… Девки и те самые лучшие!
- Да брось! Тощие они у них. То ли наши девки, деревенские, да на сеновале!
- Ну да, ты по сараям... а они в перинах да подушках с жёнами нежатся. Ух! – и парень намахнулся здоровым кулачищем, глядя в единственный глаз Григория.
Промышленник притих. Понял, что не договориться с деревенской братией даже на глоток воды...
Григория привезли в самый крайний дом, и ударами в спину затолкали внутрь. Перебирая связанными ногами, он оказался возле большой клетки. Сначала Григорий не понял. Но когда его впихнули в неё, всё стало до ужаса, не укладывавшегося в сознании, ясно! Верёвки на его ногах деревенские заменили на цепи, прикованные к толстым железным прутьям. На полу стояла миска. В угол кинули шкуру.
- Пойдём, надоело мне уже возиться с ним! Отец ждёт, пахать надо.
- Воды хоть налью, - сказал другой и, стоя в полный рост, плесканул из кувшина тёплой воды, от брызг её осталась лишь малость на дне миски.
- Да пошли, - потянул его за рукав товарищ.
- А деньги?
- Чёрт, от жары и забыл о главном… - присев на корточки под маленьким оконцем, он легко откинул дощечку в полу и вытащил незамысловато завёрнутые в женский белоснежный платочек купюры.
Аромат «Персидской сирени», донёсшийся, понятное дело, от платочка, вскружил голову Григорию. Но виной тому был не запах, а мысль о том, что это был аксессуар Ксюши! «Персидскую сирень» Гриша вёз ей в подарок из Парижа! В голове помутнело. Перед глазом забегали мошки…
Парни, закатываясь истерическим смехом, кинули сквозь широкие прутья нежный дамский предмет.
- Если б не пахать… сейчас бы в кабак, в город!
Дверь за ними хлюпнула, стало понятно, что её даже не заперли. Всё стихло. Только здоровенная муха изворачивалась на дряхлом подоконничке, ёрзая и бесполезно взмахивая крыльями, жужжала и переворачивалась, но все усилия её, хоть и сильные, были пусты…
Глава 40. Странная встреча
- Не догоните, Гриша! Не догоните! - озорная улыбка не сходила с девического лица… - Притаился, наверное, и сейчас выскочит где-нибудь рядом. Вот хитрец…
Ксюша затаилась за берёзой в ожидании нападения…
Она оглядывалась и оглядывалась по сторонам, но Григорий не думал бежать за ней: «Ленивый! Вот какой ленивый!» – и она потихоньку побрела к месту привала.
И здесь было тихо: лишь щебетание птиц, лёгкий шелест берёз. Солнце совсем уж разгорячилось. Хотелось пить.
«Надумал напугать меня исчезновением. Ох, уж эти мужчины, как дети!» - и собрав покрывало, пошла к карете, как высоко перед ней возник гарцующий всадник.
Ксюша в испуге отпрянула назад, прижавшись спиной к английской повозке.
- Прогуливаетесь, Ксения Лазаревна, - смотрел на неё сверху вниз Искандер. – Не думал Вас тут увидеть, - и он соскочил с коня и прижался всем телом к девушке. Сильные губы его впились ей в рот, руки крепко держали кисти, не давая вырваться. Искандер был сильным, несмотря на тонкое аристократическое происхождение. Гладкие щёки его прижимались к её лицу, шее и по-летнему открытому декольте.
- Вы нахал! Прекратите! Перестаньте немедленно!