- Я перестану? Люблю Вас! Я жизни без Вас не мыслю… - и он навис над Ксюшей, пожирая взглядом заполучившее сокровище.
- Гриша! Помогите!
- Кричите, кричите, - тонко засмеялся офицер, - здесь никого нет! Кучер дрыхнет, его пушкой не поднять.
И Искандер слегка прикоснулся к Ксюшиным волосам. Он гладил и разглядывал её как милого котёнка, которого долго выпрашивал у родителей и наконец-то ему уступили и подарили желаемое.
Губы пересохли от жары и волнения: «Гриша не мог меня бросить и уехать! Не мог! Но где же он?»
- А разве Вы не догадываетесь, где Ваш новый жених? Сбежал! Он от Вас сбежал, Ксения Лазаревна!
- Искандер, что за ерунду Вы несёте? И как Вам в голову пришло? Зачем Грише от меня сбегать?
- Сбежал твой купец! Трус! – закричал взбешённый Искандер. - Потому как после поездки он должен жениться на тебе, - не выпуская Ксюшу, цедил он сквозь зубы. - И все это понимают, Ксения! А теперь ты опозорена на весь город и никому не нужна! Отец не сможет выдать тебя даже за приказчика. Вот увидишь!
Ксюша молчала. Ей менее всего сейчас была интересна её честь. Она никак не могла понять, что произошло с Гришей.
- Обманул он Вас, Ксения Лазаревна! Проходимец ещё тот. Вошёл в доверие к вашей семье! А Вы, Ксения, и рады были… поди и отдались ему в этой английской карете! – и обозлённый Искандер упёрся вставшей плотью…
Как же хотелось оттолкнуть сильного офицера. Откуда он только тут взялся. Странное совпадение.
Но Искандер продолжал:
- Воспользовался Вами! А теперь продвигается к Вене! Видно, у него интерес в Европе! Ха-ха! А Вы, простая купеческая дочка, кому поверили… Да он щеголяет там...
Ксюша изловчилась и освобождённой рукой двинула по щеке злорадствующего дворянина. Но тут же об этом пожалела: Искандер перехватил её за талию и затолкал в карету. Руки его нельзя было назвать нежными, в ревности он срывал с неё одежду, второй рукой держа за шею, и вырваться было невозможно. Он раскрыл панталончики и уткнулся в лобок. Искандер сосредоточен и молчалив, это не эмоциональный рычащий Григорий. Он проникал на полголовки и тут вдруг быстро расслабился, и успокоился, выпустив жертву. Сел и откинулся головой на стену. Ксюша истерически рассмеялась: член его в белой пене ещё возвышался, но сам Искандер теперь выглядел беспомощным и безобидным…
Глава 41. И в клетке - промышленник
В оконце распустившимися цветами стучалась яблонька: где-то была весна, буквально пару часов назад доступная для Гриши. И вот весны нет: лишь одинокая комната, в которой он в клетке, и взгляд в перекошенное оконце на неровной стене.
Григорий вылил на себя воду из миски, обмочив губы. Цепи позвякивали, стукаясь то о прутья клетки, то о старый рыхлый деревянный пол. Железные кандалы натирали ногу, при каждом движении впиваясь в кожу. На клетке замок даже с медвежьей силой не разломить, сама же она приколочена к полу…
Гриша оценил, что выбраться отсюда нереально. Оставалось ждать...
«Тот, кому это нужно, появится здесь. И скоро! С условиями. Если ему нужны деньги, они у меня в кармане. Или этого мало? Нужен мой бизнес? Нужен я?! Зачем? Что у меня есть, кроме промышленности? - думал Григорий, сидя на богатой медвежьей шкуре. – Весь бизнес – вот он - в моих руках, в голове. Без этого - никуда. Что у меня есть ещё кроме дела?» - Григорий чувствовал - ответ на поверхности, силился, но не мог понять.
Он сжимал в руке девичий платок: «Бедная Ксюша, Ксюшенька, что с ней? ...Или она посадила меня в клетку? Наняла разбойников… бред, как я мог подумать. Её платок украли. Кто? Вопросы-вопросы… Может, у меня помутнел рассудок и мне всё это кажется?»
Гриша кричал, но тщетно: домик стоял на отшибе.
Вымокав платком последние капли воды, и приложив его к засохшему в крови глазу, он прилёг на шкуру. От пола тянуло сыростью.
«Да, это тебе не дома на перинах. Влип в историю! Правильно сказали деревенские: пусть помучается! …переживём... А может, это мои рабочие? Но за что им на меня обозлится: зарплату плачу вовремя, жильё, еда – всё у них есть. Или виноват уж тем, что я хозяин? Но ведь не Салтычиха какая-нибудь! Заявятся с требованиями, например, рабочий день сократить: четырнадцать часов – не спорю, много! Но сто двадцать дней в году гуляют, а ведь церковь всё да водка виноваты! Печально, вот только всю светлую неделю – пили. А французы намного больше работают! Не догнать нам Америку да Западную Европу, не догнать!! Да уж, и не предстать бы перед подчинёнными в таком виде… Фух, ну и мысли…» - сердце купца клокотало в горле от безрадостных думок, и он невольно перевернулся на другой бок - в глаз ударило свежестью скачущих по стеклу ветвей.