Гриша разволновался, дыхание его стало драконьим, словно из ноздрей валил пар! Он встал и попробовал раздвинуть железные прутья: мышцы тела налились яростной силой, вырвался неимоверный крик, но железо не поддалось. Мысли в суматохе забегали, ведь надо что-то делать – Искандер женится обманным путём и назад дороги не будет. Значит, Гришу отсюда выпустят только после злосчастной свадьбы. В ярости он рычал, сотрясая прутья ненавистной клетки.
Да, с утра обычно приходят истинные мысли. А что, если Искандер грянет сюда после свадьбы – поиздеваться над купцом, вылить свою сдержанную когда-то ярость, посмеяться в лицо Григорию. Но он же сам - этот аристократ голубых кровей - гулял с девицами, и Лазарь не отдал ему единственную дочь. Так это не Григорий виноват в неудачах Искандера! «Я разобью их брак! Ксюша любит меня, я же помню, как она смотрела даже когда я ел, она так мило улыбалась… Ей было приятно моё общество, да ведь у нас так много общих интересов – и, в первую очередь, это торговля! И я желанен, я чувствовал... А если Ксюша не поверит в это чудовищное зло? Разве укладывается в голове, что можно посадить человека! купца-промышленника в животную клетку? Она не поверит… А если ещё и будет ждать ребёнка от Искандера, от этой сволочи, тогда у меня нет шансов – она встанет на защиту Искандера... Как я посмотрю в глаза Лазарю? Он скажет, что я бросил его дочь на дороге! О, Боже! Выпусти меня отсюда! Как же я был глуп, уезжая по делам в Пермь и за границу... как же был наивен и романтичен, когда надо было жениться, не раздумывая! А лишь потом все дела! И вот теперь уж не исправить тех ошибок. Действительно, как я мог подумать, что у меня не будет соперников? Как глуп..., как я был глуп!»
Тут дверь неожиданно хлопнула:
- Держи!
В клетку бросили холщовый мешок. К сожалению, это был не Искандер, а всё тот деревенский верзила в капюшоне. Сегодня он отводил взгляд, так как под глазом его сиял фингал, видно, хорошо погулял на вырученные за поимку купца деньги.
- Сколько ты хочешь, чтобы я тебе дал за свою свободу? – в надежде спросил Григорий.
- Нисколько. Если я тебя выпущу – мне не жить.
- Что с девушкой, которая была со мной? Что с ней? – Григорий боялся услышать ответ, но всё же…
- Не велено разговаривать! – и верзила поставил сквозь прутья кувшин с водой.
Тут только Григорий заметил выглядывавшие из-под его полотняных штанов тупые носы своих штиблетов на шнуровке; они нелепо сочетались с крестьянской повседневной одеждой…
«Сняли, как с мертвеца… - пронзила Гришу мысль. – Но кормят, значит, нужен живым. Выпустят, выходит. А я подам в суд! Силы мне ещё пригодятся,» - и Григорий не стал ломаться – жадно доставал из мешка еду...
Дверь хлюпнула. Но не всё кончено!
Глава 44. Судить нельзя помиловать
Тем временем Ксении не удалось сменить разорванное платье, как не получилось скрыть и растрёпанного вида перед проснувшимся извозчиком. Он, всё ещё лёжа на боку в позе эмбриона, успел разглядеть не только испорченный наряд и удручённое выражение Ксюшиного личика, но и синяк на её шее, оставленный Искандером в момент обозлённой похоти. И тут извозчик подскочил:
- Ксения Лазаревна! У Гриши совсем крыша поехала? – стоя на коленях, восклицал он, отчего его брови, высоко поднявшись, образовали поперечные морщины на лбу. - Он набросился на Вас?
- Что ты! Как можно так думать! Просто Гриша пропал – его нигде нет! – и Ксюша закусила нижнюю губу, и без того искусанную жадным Искандером.
- Вы поругались? – не мог взять в толк Гришин извозчик.
- Я переоденусь, и давайте лучше попробуем его поискать. Хотя вряд ли мы его найдём… - Ксюша тяжело выдохнула и, качаясь, пошла к карете.
Синяк на шее нужно было чем-то прикрыть, пришлось надеть не соответствующее жаре платье с высоким стоячим воротником; волосы же она пригладила ладонью и собрала в низкую шишку, чтобы не привлекать внимание к тонкой шее. Сколько она вынуждена будет носить такие платья: неделю, две.
А если рассказать всё, не утаивая, отцу и подать в суд на насильника Искандера, чтобы он ответил за содеянную грязь, то отец придёт в ярость, вряд ли Искандер вообще останется в живых; но даже если суд состоится, то Кунгур – весь Кунгур – узнает кровожадные подробности произошедшего! Искандер ответит по закону, но – позор! позор накроет купеческую дочь на всю жизнь. А так нужно будет забыть только Ксюше, только ей самой стереть из памяти этот ужас, когда она не смогла постоять за себя…