Она распустила шишку, мешавшую ей откинуться назад и отдохнуть, и, так как никто не видел, освободила шею от мягкого воротничка. Заплетая волосы в слабую косу, всё-таки с любопытством выглянула в окно: упрямый всадник спокойно следовал за каретой…
«А что, если припугнуть Искандера?» - протянув руку в окно за жестянкой, Ксения пригрозила:
- Вот отец узнает о Вашем непристойном поведении!
Всадник послушно положил в девичью руку Ромкину коробку, и тут же по лицу его расплылась самодовольная усмешка:
- Тятенька рад будет отдать Вас, Ксения Лазаревна, за дворянина! Ну не за приказчика же Вас выдавать?!
- А что Вы за мной едете, будто я у Вас в плену? Прямо как под конвоем!
- Может и под конвоем, - от души смеялся Искандер, - я ж военный человек. – А Вы у меня теперь всю жизнь будете, Ксения Лазаревна, в плену! В нежном плену… - и он наклонился прямо в окно.
Ксюша отпрянула вглубь кареты - сердечко её застучало – совсем не хотелось его влюблённых прикосновений. И всплыла девушка рядом с Искандером:
- А что за дама была с Вами на станции?
- Вы ревнуете? Ваша ревность – это большая честь для меня, я польщён.
- Прекратите ехидничать!
- Ну что Вы, я абсолютно искренен.
Ксюша вдруг попыталась представить Искандера с бородой, как у Гриши, и поняла, что гладко выбритые щёки больше соответствовали военной выправке. В то же время, Гришу сложно представить скачущим галопом, ему более подходила дорогая лаковая карета, бокал вина и разговоры о закатах. Искандера же никогда не интересовала природа и прекрасные мечты, он рассказывал о кутежах в дружеских компаниях и о выпитых бочках и никогда не делился сокровенным и душевным - всё было за твёрдыми печатями. Ксюша вздохнула, пристально вглядываясь в лицо противника: наверное, в детстве Искандер был весёлым веснушчатым мальчишкой, а теперь - нестерпимый ухажёр. Но плюс в общении давно заметила: в его присутствии она оставалась естественной и не скрывала своих пусть даже некрасивых эмоций. С Гришей же Ксения, почему то, контролировала каждое своё слово, походку, осанку, шутки, отчего же с купцом не быть раскованной. Странно.
Искандер на лицо даже красивее Григория, но его внешность не выразительна: светлая кожа, всегда коротко стриженые волосы, что цвет их сложно было угадать, лишь брови выдавали песочно-жёлтые волоски, узкие глаза с нависшим верхним веком правда были ярко синего цвета, а красиво сложенные губы выглядели сексуально - в них угадывалась страсть.
Григорий же весь был ярок, внушителен…
И Ксюша снова глубоко вздохнула. В принципе, они оба хороши, и Ксюша не права, придираясь к женихам. Но теперь уже поздно: она возьмёт на себя лавку.
Глава 46. Пропал парень!
Лазарь в спальне разглядывал на себе костюмчик приятного тёмно-синего цвета: свеженький. Вроде даже и помолодел – ох, и швея - мастерица!
Радостный лай старожила и резкий голос молодого волкодава заставили его выглянуть в окно, и в обнове отец полетел во двор. В спешке открыл дверку кареты и заулыбался – и обнял дочь, будто не видел года три. Он молчал, вдыхая аромат её волос, но теперь уже и комок подступил к горлу...
- А Гриша? Он уже дома? – ничего не подозревая, Лазарь, даже не дождавшись ответа, повёл дочку домой.
Ксения опустилась на мягкий диван. Как сказать отцу…
- Всё хорошо? Ну, что ты молчишь? Дорога дальняя, отдыхай, а я - в лавку: Ромка напутал с новым товаром! Неладное с ним последние дни творится: телегу сломал, мешки и цены не соответствуют. Может, за тебя переживает? – Лазарь чмокнул дочь в щёку и помчался на работу.
На пороге он оглянулся и громко крикнул:
- Арина!
Служанка тут же оказалась в проёме двери. Лазарь молча кивнул на дочь и вышел.
И тут же услышал из уст хмурого извозчика:
- Григорий пропал!
- Конечно, пропал твой хлопец - хозяйка-то у нас красавица, - смеясь, хлопнул его по плечу Степан.
- Да говорю, пропал Гриша! Весь лес исходили, а его, родимого, нету. Кричали… - слёзы покатились по смуглым обвисшим щекам слуги. – Отцу как сказать…
- По ком плачь? – вмешался Лазарь в разговор. – Ты устал с дороги, отдохни!
- Да нет, Лазарь Самсонович, дело серьёзное, - Степан снял фуражку, - Григорий исчез по дороге.
- Поругались что ли? – не мог понять купец. – И он со своим характером уехал куда?
- Не знаю, Лазарь Самсонович, не говорит Ксения ничего… - извозчик утёр слёзы. – Не уберёг парня! Будет мне!