Сама же Ксения с удовольствием торговала (по-отцовскому научению незаметно в разговоре предлагая товар); перебрала в лавке всё до мельчайших чаинок; зачастую давала Ромке приказы завезти товар послаще и разнообразнее: мармелада только несколько видов появилось, не говоря уж о конфетах да прочих искушениях к чаю - кренделей да печенья, например. Роман отметил, что народ стал любопытничать и захаживать чаще, балуя себя сладостями. Ксюша так увлеклась делами, что грустные мысли о Григории превратились в надежду, что он жив-здоров и тоже где-нибудь занимается коммерцией. А в остальном - бог ему судья!
Но более всего грели ей душу рассуждения о создании школы: мыслями этими она и жила, всё чаще записывая на бумаге идеи и планы по развитию заведения.
- Эх, Ксения Лазаревна! - Роман притих, собираясь с духом. - Так и быть! Расскажу Вам о мишке...
Ксюша пробовала новый мармелад и, приподняв брови, взглянула на Ромку.
- Хотя, - почесал Ромка за ухом, - может, лучше сразу поехать? Отправимся, Ксения Лазаревна, в небольшое путешествие! Я Вас приглашаю!
- И куда? - Ксения, теперь уже боясь влюблённых в неё мужчин, недоверчиво приглядывалась к приказчику.
- К медведю, влюблённому в Вас по уши, - Роман улыбнулся.
- Шутник, как мы попадем в мои сны? - и, не придав значения его словам, продолжала записывать привезённый товар.
- А мы прямо сегодня отправимся! - вконец осмелел Роман. - Одна только просьба - никому ни слова...
Ксюше понравился заговорщицкий его тон, и, жуя мармелад и хлопая ресницами, она вдруг окунулась в детство, когда они с Ромкой играли в разбойников. И перед глазами закружились падающие лепестки белой сирени и цветущей яблони. Сад из самого её детства защемил сердце горьковато-кислым послевкусием разжёванных неспелых яблочек, ощущением щекотки внизу живота при взлётах на качелях и чувством просторного и бесконечного сосуществования с беззаботными облаками...
Вечером, несколько раньше обычного, они прикрыли лавку и, обменяв у кучера телегу на кибитку, затаив дыхание, отправились в маленькое приключение. Собственно, не очень даже важно, в клетке ли медведь, когда мозг ласкает возможность выбраться из привычных телу и разуму расписаний в неизведанный путь.
Глава 56. Выпустить зверя
Гриша сидел на полу и разговаривал с "мишкой" - крыша у купца ещё не поехала, но мысли о возможности этого приходили. И он по-прежнему старался занимать себя делами: качался - насколько позволяли условия, а вернее их отсутствие; писал - благо, бумаги у него было вдоволь. "Эх, мишка, передать бы мои планы отцу! Но деревенские не пойдут на это..."
Время застыло: весна представлялась бесконечной, тяжесть давила на душу, и ничто не предвещало перемен в положении Григория.
"Уж скорее бы он женился - этот злой и дурной дворянин, и выпустил меня отсюда. А там разберёмся! Прав я, Михайло Потапыч? - в тяжелейшей депрессии Григорий всячески пытался вытащить себя на волну положительных эмоций. - Если только повеситься, - и Гриша посмотрел на прочное железо над головой. - Не-е, всё пройдёт - надо ждать. Вот незадача - ждать..."
Десять раз в день Григорий рычал, пытаясь раздвинуть прутья клетки в одном и том же месте. Тело его стало сухим, былой жирок спал: деревенские верзилы кормили не досыта и уж очень простой пищей - крупами на воде да варёной картошкой, изредка курочкой; да и занимался Гриша в клетке много - отжимался да подтягивался. Синяки под глазами ввалились и от этого казались чёрными, щёки исчезли, и выступившие скулы едва скрывала борода.
Иной раз ночами охватывали ужас и страх, и он ощущал, что вот-вот потеряет разум и не сможет оценить реальности: где он и кто он. Навязчивые фобии почти парализовывали Григория, и зачастую он мысленно торопил рассвет.
Пламенное солнце окрасило дорогу расплывающимися рыжими отблесками - тёплый свет грел душу выезжающим из Кунгура Роману и Ксении. Проезжая Сылву, они увидели, что закат за рекой натянулся розово-фиолетовой пеленой. Неспешно заговорщики двигались в деревенский домишко, смакуя ожидание увидеть учёного циркового медведя.
- Ксения Лазаревна, не поужинать ли нам в дороге? - встряхнул чёрными спиральками цыган. - Ручку, - он помог хозяйке выйти из повозки. - Видите, Ксения Лазаревна, я ещё тот кавалер, - и Роман выкинул какое-то сложное па.
- А и поужинаем! Посмотрим, чем кормят путешественников, - лёгкость, с которой Ксюша соскочила с подножки, чуть не упав в объятия приказчика, и смешливость говорили лишь о беззаботности, которая зачастую случается только в молодости.