- Едем! - и лошадь почавкала по грязи. - Надо успеть добраться до людей - там мы будем в безопасности... Ну, давай, но-о-о!
Глава 58. Вот она, власть над мужчинами!
- Мною сейчас только людей пугать, - и Григорий закашлялся сухим горлом, подставляя худую кисть ко рту, - поэтому доставишь Ксению сам. И прямо в покои! Не надо ей ходить, итак перенервничала, - иссохшими впалыми глазами Гриша разглядывал бледную кожу на спящем лице девушки, словно истощённый за зиму медведь с удивлением исследовал наступившую весну. - Лазарю Самсоновичу объяснишь без эмоций - пусть спят..., остальное утром, - и он, переставляя некрепкие ноги, направился к отцовскому дому.
- Это я виноват! клетку в домишко привёз, ох... Он же сказал, что для медведя-с, а я, простая душа, поверил... - Роман, часто вздрагивая ресницами, тяжело, с придыханием шептал Григорию вслед.
В столовой купеческого особняка заскрипела лестница, столбы которой украшали головы пантер, и Лазарь Самсонович с лампой в руке свысока осветил Романа. Слуга, держа Ксению на руках, прошёл по пышному ковру мимо пары высоких итальянских ваз, фарфоровой посуды и статуэток уральских мастеров, в темноте молчаливо глядевших из стеклянных дверок шкафа, мимо одинокого кресла массивной работы и пары слишком просторных диванов с большими пышными подушками, и, несколько кряхтя, поднялся на второй этаж.
- Спит, Лазарь Самсонович...
Он положил спящую красавицу на широкую кровать, накрыв ажурным покрывалом.
Луна отсвечивала в зеркале среди изящно вырисовывавшихся витиеватых душистых пузырьков, пудр и помад. Тут же с открытой крышкой находилась шкатулка со свисающими из неё ожерельями и бусами. Роману нравилось всё блестящее, и вот он, завороженный, попал в мир женственности и красоты!
Дверь тяжёлого шкафа была открыта: платья из дорогих парчи и атласа, и лёгкого шёлка светились перламутровыми яркими или матовыми пастельными красками в ночном жёлтом свете.
"Как интересно: Ксюша далеко уже не ребёнок, - окидывая комнату восхищёнными глазами, бормотал Роман, - и сколько у неё женских штучек... хм, у мужчин всего этого нет!"
И он достал из шкафа тонкое муслиновое платье, приложил его к себе.
"Вот она - власть над мужчинами!" - и чёрные глаза блеснули в зеркале желанием покорять. О, власть!
Смуглая рука его потянулась к помаде, превратив без того яркого Романа в игривую темпераментную цыганочку.
"Вот что помогает женщинам властвовать над нами!"
Фалды на платье струились и играли, и Роман оценил, что в декольтированном наряде с оголёнными руками легко сводить мужчин с ума. "Тайна раскрыта! - он, кусая красные губы, присел на край кровати и впился взглядом в Ксюшу. - Секрет женской власти прост: стоит облачить нежную от природы девушку в шикарные туалеты, и мужчина сражён наповал!"
В лунном свете хрупкие Ксюшины формы просвечивали под прозрачным покрывалом. "Я заворожён - как она хороша! Как сводят с ума женщины... А Арина - она не та. Разве могут эти изящные кисти сравниться с Ариниными крепкими руками? Как же повезло Григорию: он вправе обладать божественной красотой..."
Глава 59. Возвращение Дракона
Не успел Роман полностью предаться унынию от собственных мыслей, как широкое окно спальни настежь распахнулось и, пламенем дыхнув на "смазливую цыганочку", Крылатая тварь закинула на спину купеческую дочь и, ещё разок напугав Ромку для верности, унеслась восвояси...
Бедный слуга - сколько ему пришлось пережить за последние дни! Ни в сказке сказать...
Ромка кинулся к открытым створкам: взмах Драконьих крыльев сводил с ума - он волновал, как шум океанского прибоя, и холодные мурашки пробежали по позвоночнику приказчика.
Увидев себя в зеркале, он подумал, что рехнулся: удивлённые обезумевшие глаза, алые размазанные губы, взволнованное от ветра платье! "Я ли это..."
За одну ночь - и лишённый адекватности Искандер, и замученный Григорий..., нет, Ромкина психика явно пострадала.
Хозяйки нет - лишь теплое нагретое место. Роман смотрел то на кровать, то в небесную даль... Решив, что Дракон - это уже слишком мистично, он отправился спать.
А Дракон порхал в небе как наисчастливейшая глупая птица: "Я востребован, а чуть не улетел в Китай, ну, или Париж. Я нуже-е-ен!"