Но разве у нас в Кунгуре можно найти дорогие заграничные шёлк и парчу? С выбитыми рисунками, с золотыми и серебряными нитями? Какая-то мысль говорила, что есть выход… Да! Дракон! Крылатый
А где же он? В раздумьях о молодых красивых мужчинах вовсе не приметила, вылетел ли он в окно или всё ещё сидит на кровати. Отложив журналы, хозяйка поднялась в спальню. Было тихо. Лишь раздавался звук лёгкого похрапывания! И это из-под Ксюшиного одеяла!
«Искандер? – подумала Ксюша. – Надо было так напиться, чтобы оказаться в моей постели?!» Но спиртным не пахло.
- Папа? – затаив дыхание спросила Ксения.
Но единственная часть тела храпящего, которая оказалась неприкрытой, это… был… - хвост! Немного всё смешалось в голове: папа, Искандер, хвост. Приподняв угол одеяла, Ксюша обнаружила в своей кровати, вы понимаете кого, Дракона! Бедный, он устал от бесчисленных перелётов, на которые его вынуждал влюблённый Григорий. Крылатый верно служил своему хозяину, не подозревающему, что он вымотал страстями не только себя, но и верную Крылатую тварь. Уподобившись Ксюше, Дракон с любопытством укрылся с головой и предался праздным мечтам… То-то смеху! Да и удивления в глазах хозяйки.
- Надо же, Дракон в моей постели! – вслух произнесла девушка. Но интерес к журналам мод перевесил, и она вернулась на первый этаж к белоснежным скатертям.
Вы скажете, Дракон - это куда важнее французских платьев? Что вы! Платья, платья и ещё раз...
...Григорий в Европе, конечно, совершал немыслимый шаг в развитии обувной торговли! Тем более что в Кунгуре кожевенный промысел был отлажен и находился под контролем отца. Но личная жизнь давала брешь, и очень сильную. Гриша – взрослый мужчина и интереса к чему-то новому и неизведанному не испытывал: не реагировал на увлечённые им взгляды парижанок, для которых он сильно и выгодно отличался от галантных французов. Одни только его крепкие руки сводили с ума мечтательных особ. И хотя девушки все были хороши собой, тонки в воспитании, ни одна не могла для него сравниться с любимой.
И пока, теперь уже богатый купец первой гильдии, занимался многочисленными бумагами и коммерческими переговорами, Дракон, мы помним, отсыпался. Да и Григорий после немыслимой ночи с бесконечными желаниями держал себя в руках, не впуская ревность в своё сердце. И письма в Кунгур не отправлял. Всё более он старался любоваться городом либо кусочками ландшафтной природы. А одинокими вечерами, сменив светскую одежду на привычную просторную красную рубаху и широкие брюки, находил успокоение в закатах, правда, не были они нежными и прозрачными, а всё более агрессивными с пылающими оранжево-тёмно-серыми красками…
А Ксюша уже трепала по щекам Дракона в своей кровати! Но всё было тщетно: сладко спал! «Какие они, драконьи сны?" – подумала Ксюша, присев на кровати. Но вот и она не заметила, как прилегла рядом и задремала, уставшая от бессонной ночи, в которой Григорий и Искандер врывались в её сознание.
Дракон, перевалившись на другой бок, приобнял купеческую «принцессу», которая расслабила плечи и ещё ближе спиной прижалась к Крылатому. Такую сладкую пару наяву и представить сложно. Соединившись, они взвились в яркие утренние небеса. Вы скажете, так не бывает? Иногда с доверием прижмёшься и к Дракону!
Нежное ли желание успокоившегося молодого купца или её собственные мысли, но вот она обнажённая на одном ложе с Гришей, который не отводит от неё глаз. Сильные его руки крепко поддерживают любимую, и эти повторяющиеся движения вот-вот завершатся яркими красками...
Глава 7. Ожерелье и решение Лазаря
Надо сказать, в путешествии с Крылатым Драконом Ксения побывала в заграничных торговых лавках, где рассмотрела многочисленные нежные пастельные и яркие шёлковые ткани. Теперь она имела явное представление, в каких одеждах отправится в Париж.
Получив во сне море игривой энергии, Ксения очнулась от мрачных мыслей о неприятном замужестве и согласилась отправиться с отцом в столицу за тканями, лентами, кружевом и дорогими украшениями для новых нарядов. И вот на радостях, что отец провоцирует её на поездку в Париж, она совершает покупки.
- Да и вот эту ещё, пожалуйста, перламутрово-белую с мелкими розочками.
- Дочка, а почему тебе ни взять парчу? – отец слегка сжал в руке тяжёлую расшитую золотыми нитями материю.