- Тихо... слышно даже, как утки хлопают крыльями, и вскрикивают чайки.
- Чего не скажешь о Чусовой весной: очень шумная река, - вдруг серьёзно заговорил Гакс, - сотни барок сплавляются по ней с накопившемся за зиму товаром. Это и чугун, и медь, и зерно... - много, много товара. Шум-гам на берегах - тысячи людей и каждый со своей судьбой. И бойцы, эти смертоносные скалы, о которые разбиваются барки, гибнут люди... Не буду вдаваться в подробности, я итак, наверное, зря рассказал эту историю - только напугал Вас.
Ксюша невольно сильнее прижалась спиной к Эдуарду:
- Кто же заставляет этих людей идти на сплавы?
- Есть такая хозяйка - нужда, Ксения Лазаревна. Страшная нужда... - Гакс замолчал, устремив взор далеко-далеко поверх быстрого течения реки, и уже стало казаться, что он много дальше этих вод.
Пауза затянулась, но Ксюше неудобно было одёрнуть нового знакомого от тайных мыслей.
- ...но, наверное, - всё-таки вернулся Гакс из небытия, - скорее всего, это и характер русского человека - страсть преодолевать опасности, терпеть трудности... Мне не понять, Ксения Лазаревна, но я думаю, что эти люди очень сильные и не только физически. И своенравные, как река... - заключил Гакс и, не удержавшись, наклонился над Ксюшиным нежным ушком, чтобы почувствовать, как пахнет его единственная пассажирка. Он изучал эти её прозрачные ушки, длинную шею и высокую причёску...
Гакс наклонился, едва слышно прикоснувшись губами к нежной Ксюшиной шее. И она закрыла глаза...
"А Григорий...? - отвлекла Ксюшу мысль. - Но он не захотел быть со мной... может и не надо? Отпустить мысленно человека и ощутить свободу от переживаний. Ведь любовь - это счастье, а не наоборот".
Глава 70. Новости, новости
- Папенька, благодарю! Эдуард Петрович замечательный собеседник: я давно не проводила время так задушевно, - обняв сидящего за столом отца за шею, дочь чмокнула его в щёку. - Спасибо, что разрешил прогулку до Перми! Спасибооо!
- Что только тебе не разрешишь - для твоего счастья...
Ксения опустила глаза - вздох отца явно преследовал мысль о замужестве и о Григории.
- Что-нибудь слышно? - опустив глаза в смущении, она завернула пальчик в кружевной волан летней роскошной юбки. Руки её послушно легли по краям узких бёдер, отчего она вдруг стала похожа на робкую гимназистку.
- Да, но не хочу тебя расстраивать... - Лазарь крякнул в ладонь, послушно встал и заходил по комнате, не смея повернуться к дочери лицом.
- Предпочитаю знать! - сжав плотно губы, резюмировала Ксения, всё также не поднимая глаз.
- Уехал в Европу... - Лазарь выдержал паузу. - На выставку! Сваха побывала...
Ксюша ожидала, что Гриша может жениться на какой-нибудь другой девушке - купеческих да мещанских дочерей достаточно для выбора в жёны. А он всего лишь снова уехал в Европу!
Но всё равно огорчённо вздохнула. Захотелось непременно побыть в одиночестве: подняться в комнату и лечь на большую пышную кровать, уткнувшись лицом в подушку, и лежать так долго-долго, не шевелясь...
- ...спасибо Авдотье Никитичне...
- М-да... Но, как дела у Гакса?
- Отец, он единственный, кто считает, что у женщины могут быть важные интересы! - она неожиданно для себя оживилась. - Эдуарда Петровича увлекла рукодельная выставка! Он так и спросил: "А кроме того, что Вы загадочно грустите о ком-то, чем ещё занимаетесь?" И я не обиделась, посчитав вопрос Гакса правомерным.
- Замечательно!
- И предложил помощь в организации выставки: он хочет сам изготовить багетные рамки, - Ксюша вдруг замолчала. - Но я всё время думаю о Грише! - не сумев сдержать слёз, купеческая дочь побежала к себе вверх по лестнице.
- Ксюша! - Лазарь поднял руки, но, не успев приобнять её, вздохнул. - Эх... ладно, переживём, бывали времена и похуже.
И хозяин вышел во двор, где ходил довольный Петруша - ведь среди кур явное пополнение; где молодой волкодав возмужал - и не бросался на людей попусту; а на зелёном ковре проглядывала спелая клубника.
И тут, Авдотья Никитична - не звали её, кстати, - подняв пышную юбку, перешагнула через высокий порог железных ворот. Лисья её мордочка явно преследовала цель рассказать нечто!
Но Лазарь уже устал от негативных событий в деле женитьбы и любопытства не проявлял. Уж явно не с добрыми вестями пришла разбойница.
"Живы-здоровы - и на том спасибо," - успел подумать Лазарь, как Авдотья, понюхав табачку, пискляво чихнула и подползла к самому его уху: