- Степан, трогай, - махнул рукой Лазарь. - Чему быть...
И карета засеменила по Кунгуру. По тому самому городу, в котором когда-то молоденький купец познакомился с будущей женой. "Может, повернуть обратно, пока не поздно", - спросил Лазарь и у яблони, возле цвета которой целовался с юной женой, и у колоколов, что венчальным звоном оглашали окрестность...
- Гони быстрее, Степан! - одёрнул себя Лазарь от прошлого. - А-то хозяйку ждать заставляем!
Авдотья, прозорливая по роду деятельности, в душе жалела Лазаря.
- Лазарь Самсонович, нынче зима снежная... - намеренно защебетала она о пустяках и проблемках, ничего не значащих в этой жизни, но здорово отвлекающих от душевной боли.
Лазарь и не понял, какую службу сослужила для него Авдотья. Так и подъехали с разговорами к двухэтажному особняку Леопарды Львовны.
Купчиха, не сразу показавшаяся гостям, а заставившая их слегка подождать её появления и при этом оглядеться в доме, возникла в парадной комнате среди гротескных зеркал и крупных светлых диванов с подушками, абсолютно разных картин, украсивших стены золотистыми рамками, лепнины на потолках, огромной хрустальной люстры и красного цвета пышных бархатных штор. В одном из углов во весь рост красовалась сама Леопарда Львовна на фоне песчаного морского побережья, пышущая здоровьем и прелестями женского тела, которые угадывались под лёгким шифоновым нарядом. Так Лазарь, глядя на картину безызвестного южного художника, познакомился с хозяйкой излишне богато обставленного особняка.
Голос Леопарды Львовны прошёлся мурашками по хребту взволнованного воспоминаниями и ожиданием свидания купца: голос не тоненький и писклявый, как у худощавой Авдотьи, а мягкий грудной, и Лазарю сразу представилась пышная грудь хозяйки. Он скорее обернулся убедиться в правильности ощущений. И не прогадал! Возможно, внешность купчихи, это единственное, за что стоило в неё влюбиться. А в остальном, имею ввиду характер и привычки, а вместе с ними и темперамент богачки точь-в-точь соответствовали её прозвищу - один в один Леопарда Львовна.
Но не станем ехидничать над женщиной из-за её неординарной жгучести в крови - вдруг и такие особы тают от мужского внимания. И Лазарю, надеемся, удастся смягчить нравы непокорной кошки. Правда, ему ещё далеко непонятна натура новой знакомой!
Глава 74. Правит нами не разум
Причудливые зеркала с рамками, украшенными змеями-драконами, уродливыми хамелеонами с человеческими головами и высунутыми языками, странными львами - в общем, со всякой смешной или агрессивной нечистью, отражали искушённую физиономию Лазаря Самсоновича. Обрамлённый химерами и гаргульями, купец испытывал отвращение к себе. А природа брала своё: и Лазарь, далеко ещё не старый мужчина, застывал взглядом на отдельных частях тела роскошной брюнетки - львицы-тигрицы. Гость напрягался, чтобы вовремя отводить откровенные взгляды от дамы, которую, впрочем, роль желанного объекта ничуть не смущала: она вела беседу дружелюбно, при этом много смеясь и не скрывая жажды нравиться всё больше.
Лазарь сходил с ума в попытках ближе и ближе придвинуться к Леопарде Львовне и уже стал похож на кота... Собственно, он впервые за многие годы дал волю почувствовать себя мужчиной в обществе красивой женщины.
Авдотья Никитична не могла налюбоваться подопечным, она-то ожидала, что придётся ей отдуваться весь вечер за двоих, выгораживая пустой болтовнёй задумчивого купца. Но он, крайне увлёкшись путешествиями на моря-океаны, подробно расспросил хозяйку о поездке, и чуть не пригласил её отправиться в другой раз вместе. Леопарда Львовна с удовольствием показывала любопытному гостю и сушёную рыбу-ежа, и красивые морские камешки...
Напившись чая от пуза и устав от смешливых разговоров, хозяйка и гости замолчали. Лазарь прошёлся вдоль интригующих ум картин Гойя, представив на месте обнажённой Махи раздетую Леопарду Львовну... И тут же в его мозгу всплыли интимные детали экспозиции в его спальне, и Лазаря пошатнуло от разыгравшегося буйного воображения.
Анна Сергеевна (она же Леопарда Львовна), не поняв, какая именно картина испанского писателя заинтриговала Лазаря, представила фреску Гойя о разуме, при этом её вдохновенный голос пробудил интерес у купца, и он отвлёкся-таки от обнажённой Махи:
- Согласитесь, Лазарь Самсонович, правит нами не разум, а глупость, эмоции и страхи...
- По поводу глупости - не скажу. А эмоции - да, правят! И страхи!