- Всё хорошо? - едва поинтересовалась уставшая дочь.
Степан стоял у коляски и, вытирая масляные руки о ветошь, загадочно улыбался. Волкодав, в носу которого свежи ещё чувственные ароматы, оставленные незнакомкой в красном, удивлённо разглядывал хозяина.
Тут Аринка, обнаружив лежащий на полу террасы прозрачный алый палантин, со свойственной только ей дурацкой наивностью, выпалила на весь двор:
- Не Вы потеряли, Лазарь Самсонович?
- Вот ты у меня договоришься! Не тронь. Расповадил я вас!
Арина схватила самовар и побежала в дом: лишь бы не злить Лазаря Самсоновича - лишь бы выдал за Ромку!
Глава 82. Ромашки
Анна Сергеевна, степенно ехавшая в разукрашенной карете, и впрямь напугано озиралась на Кунгур: вовсе не за поцелуями нахального Лазаря (как ей представилось) она отправлялась в гости. "Почему? Что... я... и навестить нельзя..., как сразу кидаться на беззащитную вдову? - Укачивающая дорога всё же смягчила настроение купчихи. - Но он хорош, ох и хорош!"
И всё вздыхала, то улыбаясь, то отчего-то плача, и не веря счастью, вопрошала ответы у чистого неба со свежайшими облаками.
Дома купчиха облачилась в мягкий серый капот и, распивая чай, продолжала вспоминать горячие безудержные объятия. Изумрудные глаза её светились радостью, а воображение требовало развлечений - тех самых, которые мог подарить Лазарь Самсонович.
"Подумать только: страстный мужчина, самец, - и один! Говорят, много лет и не смотрит в сторону женщин... хм, сложно поверить! Но, может, Лазарь не устоял именно передо мной? Нет, нет! Наверное, это просто судьба... - и купчиха растянулась на диване, разглядывая стройные ноги с крепкими икрами и тонкими щиколотками. - Как бы он... целовал их..."
- Судьба! Это судьба!
- Что прикажете, Анна Сергеевна? - не расслышав слов хозяйки, старый слуга охотно склонился.
- Скажите принести мне плед, я немного помечтаю... ну, идите, - и Леопарда Львовна одарила старика той хищной улыбкой, которая в любой момент грозит перерасти в молнию, шквал или смерч.
Бывалый слуга удалился неспешно: его, видавшего жизнь, испугать уже сложно.
...Лазарь возлежал на роскошной кровати: уж больно ему захотелось после вкусного ужина отправиться к себе - уединиться с интимными мечтами о прекрасной особе в красном.
Разглядывая позу Аретино, он напрочь лишился всякого терпения: "Поеду! Подарю цветы!" Но Лазарь обманывал себя - вовсе не в цветах было дело, а он чувствовал возбуждение в том самом органе, и с завистью его глаза скользнули по полотну: "Везёт же людям!" Его же собственные мечты не опускались столь низко, а он летал в жгучих поцелуях.
С утреца хозяин потихонечку, чтобы не привлекать внимание прислуги и дочери, спустился в сад.
Бабочки капустницы проносились перед самым его носом, словно говоря: "Наше время - лето, что хотим, то и творим!" Свежими чуть распустившимися головками смотрели на него цветы, издавая лёгкий перезвон: "Мы прекрасны! Прекрасны!"
Лазарь набрал большой букет крупных ромашек и, решив, что белые цветы как нельзя кстати сойдут за извинение, прыгнул в повозку, едва запряжённую заботливым кучером. Степан же и отворил ворота, оставшись с разинутым ртом: "Куда?! А я?"
Но Лазарь уже не слышал...
Он нагонял быстрое солнце: лошадь неслась по просыпающемуся Кунгуру с его вечным запахом кожи, множественными торговыми рядами на Соборной площади и полотном рассвета над Сылвой. Лазарь...
Глава 83. Непорочные порочные встречи
Лазарь подумал, что он похож сейчас на Ромку, несущегося на телеге, и, досадливо плюнув, всё же прибавил скорость: сердце уж больно рвалось на встречу с Анной Сергеевной.
И вот он с букетом непорочных ромашек..., а хозяйка, заметно разомлевшая от вчерашних сладких мечт, одним только взмахом ресниц пригласила ухажёра в дом.
Решившись на полное завоевание дамы, Лазарь вошёл размашистой твёрдой походкой. Анна Сергеевна трепетно ждала, на что подвигнется зрелый жених. А он, даже не подав цветы, а положив их на стол, бросился, как и накануне, целовать Анну Сергеевну. Сопротивляться бесполезно: сильные руки купца обнимали жадно и властно; и новоиспечённые молодые сами не поняли, как оказались в спальне дорогого особняка. Ох, что за страсти творятся в Кунгуре...