Лазарь выпил, даже и не предложив Григорию. И тут, вовсе не вдруг, проявилось у него желание взять ухажёра за грудки без всяких там объяснений! Ох, уж эта горячая купеческая кровь!
- Побью, ей-богу, побью! - промокнув губы салфеткой, Лазарь, не спуская с Гришки глаз, подошёл к нему вплотную. - Поговорим по-мужски.
Нечего делать - Гриша встал. Лазарь, хоть и был пониже ростом, собрал в кулак одежду на Гришиной груди:
- Дочь мою не дам в обиду! Вот пойдёте и по-тихому обвенчаетесь...
- Так... Лазарь Самсонович!
- Не любит она Гакса! А тебя - любит! Так и ты, раз пришёл, и ты её любишь! Смотри у меня, ещё раз исчезнешь - не подступишься более, выдам за англичанина!
- Понял, Лазарь Самсонович!
Лазарю показалось обещанного мало, и он приподнял Гришку повыше, слегка придушив воротом.
- Ну не маленький я - всё сделаю! Отпустите! - хрипом попросил затравленный гость.
Лазарь рычал, вид его говорил, что он здорово сдерживает себя, чтобы не навалять Гришке.
- Ух, рррыыы... - и он толкнул Григория на диван.
Ксюша, волнуясь пропустить слова, и не дышала, лишь лестница пару раз заговорщицки скрипнула под её ногами. "Хоть бы не подрались, но на отца не кинется - поди, сдержится".
Взбешённому Лазарю стало наплевать, психанёт ли Григорий: накипело у отца, и он хотел высказать странному ухажёру всё.
Но Григорий - на удивление - сдержал себя и не выскочил из дома Чулошниковых.
-Ты женишься! Или больше не переступишь порог моего дома!
Глава 91. Свадьба
- М-да, уж! Жениться из-под палки? Позорно как... - шептала себе Ксюша, сидя высоко на лестнице. - Что я за невеста, коли мне жениха кулаками под венец заталкивают?! Не хочет - не надо! - от боевой настроенности у неё и головокружение прошло.
Лестница подозрительно заскрипела, и Лазарь с Гришей подняли головы вверх, а потом посмотрели друг на друга: стало ясно - Ксюша всё слышала.
- Арина, пригласи сюда Ксению Лазаревну, - теперь не очень уверенно попросил Лазарь...
- Лазарь Самсонович, барыня не выйдет, - сообщила Арина, сочувствующе глядя на притихших мужчин.
- Разберёмся, - Лазарь почесал затылок. - Отца не ослушается!
- Я сам, - отозвался Григорий.
- Теперь вряд ли. Эх, делааа...
Ксения почувствовала себя загнанной в угол: с одной стороны она вольна в выборе, но с другой... выходить замуж за Гришу после услышанного не позволяла гордость.
Но пришёл он сам, может, отец кинулся раньше времени, не выслушав его? Никто не гнал ни Гакса, ни Искандера жениться. А тут такое.
"Уеду, уеду с Эдей на Средиземное море! Он единственный, кто ни разу не обидел", - Ксюша пыталась смотреть на себя в зеркале, но чем-то отражение ей не нравилось, что ещё больше портило настроение, казалась она себе жутко некрасивой и где-то в животе неприятно сосало.
Она открыла полный нарядов шкаф, представляя, в каких одеждах щегольнёт во Франции; но Гакс никак не хотел появляться в её воображении рядом с ней - всё портил Гриша, всюду следовавший за Ксюшей. Он носил на руках, подавал лакомства, с ним она смеялась и радовалась жизни - это был беззаботный и счастливый отдых.
"Спуститься к папеньке? Там Григорий... Стыдно-то как: отец нас благословит, а он снова исчезнет - провалится куда-нибудь в карстовую воронку! Это он умеет. Но пойду... взгляну в его бесстыжие глаза! Пусть видит, что я не трусливая, - и она решительно выдернула из шкафа кремовое платье - нежное и воздушное. - В самый раз, сойдёт с ума от прелестей..."
На бледной от переживаний коже воцарился искусственный румянец, распущенные завитки волос, лежащие на плечах, светлое платье, домашняя, но изысканная обувь - всё лёгкое, хрупкое. Непроизвольно хотелось разглядывать хозяйку, нежить в объятиях и защищать.
Лазарь крякнул в кулак: он, несчастный, изрядно переволновался со свадьбой и с непутёвым Гришкой, а увидев молодых рядом, уже не сдерживая слёз, по-отцовски пригрозил:
- Вы у меня прямо сейчас пойдёте в церковь, негодники!
Григорий взял Ксению на руки и так и вышел во двор, где его карета - дорогая и ухоженная, прямо свадебная!
- В церковь! На Соборную! - приказал он кучеру.
А сам не выдержал, и протяжные поцелуи длились до самой церкви.
Лазарь крикнул Степану:
- Гони! На площадь!
- Да я понял, понял, Лазарь Самсонович! Эх! Но, но! Пошла!
Под трогательный колокольный звон кареты подъехали к собору.
Молодые шли по ступеням, на которых ещё лежали вчерашние розовые лепестки.