С удовольствием посетив торговые лавки Грибушенского корпуса, Ксения в приятных мыслях возвращалась домой с маленькими сюрпризами для родственников и прислуги. Вдруг лошади заартачились, поднимая морды, кучер натянул поводья, и повозка резко остановилась! Ксения едва успела заметить Искандера, держащего уздцы, как он оказался возле разодетой девушки.
Не в силах оторвать глаз от девичьей красоты, Искандер набросился с поцелуями на невесту, которую уже понимал, что теряет. Пышная юбка зашелестела под его рукой, и он всей грудью налёг на Ксюшу, с опьянением целуя её сахарные губы. «Имею право, - процедил возбуждённый Искандер. – Гони, - крикнул он кучеру, и дома замелькали перед взором дворянской невесты».
У Ксюши перед глазами стояла картина, рассказанная Ариной, как отец взял за грудки пьяного Искандера, но разговора с отцом о прерывании помолвки не было, и Ксюше нечего было предъявить жениху.
Сопротивляться мужской силе, да и его нежности, было бесполезно, и в объятиях они въехали в купеческий двор. Разгорячённый офицер поцеловал руку Ксении и растворился за воротами.
Смутно-смутно стало на душе. Растрёпанная, с растерянными мыслями она вошла в дом. Там, в карете, сквозь глубокие поцелуи прорывались слова обезумевшего от ревности Искандера: «Григорий тебя зовёт?!»
Стало быть, пьяные загулы – это не больше, чем ревность? И вот куда пропала открытка от Гриши! Эти мысли пошатнули уверенность Ксении в расторжении помолвки.
Казалось, всё встало на места! Но! Слишком поздно! Романтичные чувства к офицеру давно сменились смятением и печалью. Повернуть душу вспять было невозможно.
Сорвав с большого парадного зеркала не выбеленную льняную ткань, Ксюша увидела потерянный и удивлённый взгляд наряженной по всем канонам молодой купеческой дочки. Она смотрела в отражение серо-голубых глаз и спрашивала себя: «Искандер или Григорий?»
Расстегнув оставшиеся в живых после налёта Искандера пуговицы на шубе, Ксения присела на диван. Из-под платка выбились волнистые пряди, старательно уложенные перед поездкой. Слёзы, казалось, вот-вот потекли бы тоненькими ручейками по личику с пухлыми и алыми от поцелуев губами и здоровым румянцем, пробившимся-таки сквозь яркую косметику. Но! В этот момент...
В этот момент вошёл отец, громко хлопнув дверью! Чуть ли не подпрыгнув, Ксения обеими руками взялась за щёки - то-то будет!
- Где? – зарычал отец. – Куда спряталась?
Скрипя дорогими сапогами, Лазарь прошёл в парадный зал:
- Понятно, - произнёс он, разглядывая дочь. – Кобе… - тут он отвернулся, не договорив. – Волкодава надо поменять, а лучше ещё одного посадить! Пусть хоть судится – всё равно не отдам!
Перечить Лазарю Самсоновичу Ксения не посмела. Сняв с головы тёплый платок, она подошла к отцу. Он разглядел вблизи её разукрашенное лицо с зацелованными губами и рассмеялся.
- «Ваше степенство!» - говорит твой вспотевший жених, а сам цилиндром пах прикрывает, - Лазарь засмеялся ещё громче.
- Тятенька...! - едва сдерживая слёзы и смущенно пряча взгляд, пролепетала дочь.
- Ладно, ладно… - успокоил Лазарь, сдерживая улыбку, дабы ещё больше не обидеть и не смутить её. - Я пообедать приехал, прикажи подать на стол!
Глава 10. Великий чайный путь
На обеденном столе на расписной яркой скатерти красовался пузатый самовар. Арина не успевала расставлять приготовленные кушанья, и ей помогала пухленькая девушка из прислуги. Обед был горячим, и Лазарь, не терпя голода, уселся за борщ. И Ксения не стала подниматься к себе, положила шубу в парадной комнате, поправила волосы, и, тоже почувствовав разыгравшийся аппетит, вышла к столу. Отец поднял голову от тарелки, одобрительно взглянув на дочь.
Несмотря на казус с возбуждённым Искандером, Лазарь был в приподнятом, добром и громком расположении духа. По всему было видно, что состоялась удачная оптовая сделка, да и мелкие дела, видно, ладились.
После первого Арина подала пирог с картошкой и грибами. Лазарь вытер губы тканевой салфеткой и откинулся на спинку мягкого стула. Окинув взглядом добротно накрытый стол с соленьями, выпечкой, овощами и фруктами, он довольно закряхтел.
- Как думаете, Ксения Лазаревна, а не обменять ли нам кожаные шкуры на китайский чай?
Маленькая с ангелочками ручка на кранике самовара повернулась под рукой Арины, и горячая вода послушно налилась в фарфоровую кружку. Лазарь сам добавил заваренного чая и, щипцами взяв кусок сахара, расколол его. Потянув аромат чая с блюдца, он откусил сахар.