Мы давно поняли, что стали жителями этой планеты случайно. Значит, где-то есть исходная Земля – наша родина. Мой Шон очень активно интересовался всегда этой проблемой, проходил практику в лаборатории, когда учился в академии. В общем, был в курсе наработок.
Когда я немного надавил в смысле женитьбы, он просто впервые активировал экспериментальный портал и исчез в нем на глазах у меня и всей лаборатории. Мы только увидели мелькнувший вдали лес и чем-то засеянное поле.
С тех пор мы его и ищем. Даже его любимый пес Шандор пропал, где-то бродит, ищет хозяина.
Разведчики-исследователи ходят в ваш мир, но у них очень мало времени, не до конца отлаженный портал быстро схлопывается, поэтому хватают, кого попало, и несут сюда. Здесь я беседую с людьми, потом подчищаю память, чтобы забыли этот мир, и в следующий раз людей возвращаем. Поэтому немного вашу историю я уже знаю.
К сожалению, мы пока не умеем настраиваться прицельно на какую-то точку открытия, каждый раз портал открывается в произвольном месте. Мы не можем оставить в вашем мире делегацию для поиска, поскольку непонятно, как им вернуться, из какой точки. Не знаем, как встретиться с вашими правителями.
Молчи, Ядвижка, молчи. Я понимаю, что ты сейчас скажешь. Нельзя так делать, это стресс для ваших людей, это вторжение… Все понимаю.
Но мне нужно найти Шона. Он мой наследник, другого не будет. Ядвига, я так рад, что мы с тобой встретились. Забудь те глупости, что между нами были, когда учились. Найди мне сына. Найди моего наследника.
Глава 5. Маринкины подвиги
По пыльной дороге трусил тощий облезлый пес. Время от времени он сворачивал в лес, чтобы полежать в сторонке, потом с трудом вставал и продолжал двигаться вперед. Охота не задалась. Раненая в схватке с местными собаками лапа не давала быстро бегать, поэтому дичь с легкостью отрывалась от преследования. Шли вторые сутки голода.
Пес думал, что если в ближайшее время не удастся выйти к людям и найти, чем набить желудок, то завтра сил не будет совсем. А правая передняя лапа все продолжала болеть. К вечеру вдали показались очертания большого селения. Близость людей придала силы, и пес почти побежал. Сил хватило добраться до крайнего подворья.
Пес, почти по-человечески постанывая и повизгивая, забрался в сарай и затаился. Сарай явно был предназначен для хранения крестьянской утвари, потому что не нашлось ничего съестного. Видимо, придется ждать ночи и выходить на промысел, ведь рядом с людьми обязательно должна быть какая-то еда.
Пес недовольно повел носом, почувствовав очень неприятный запах из стоявшего ведра. Кажется, так пахнет от повозок. Внезапно появилась идея. Пес обмакнул лапу в остро пахнущее ведро, понюхал ее, поморщился и остался доволен. Скорее всего, это колесная мазь. Появилась надежда обмануть хозяйских собак, для которых это привычный запах, он перебьет запах чужака. Осталось дождаться ночи.
За все время в сарай заходили трижды – в основном, чтобы занести крестьянскую утварь. Дважды заходил молодой мужчина, один раз – мужчина постарше. Посматривая в щель между досками, пес видел хозяйскую вечернюю суету. Быстро опустилась ночь, и двор опустел. В освещенном окне было видно, что семья села за стол.
Судя по запаху, в соседнем сарае находились домашние животные хозяев, и там можно было попытаться найти что-то пожевать.
Нестерпимо болела лапа, но приходилось действовать. Пес осторожно выбрался из сарая и пополз. Расстояние между двумя сараями было не более пяти – десяти человеческих шагов, но предстояло прокрасться так, чтобы не учуяли хозяйские собаки. Вся надежда была на пахучую жидкость, вряд ли псы среагируют на привычный запах.
В хлеву для животных пес долго брезгливо принюхивался к кормушкам.
– Боги, что едят эти овцы! Трава и странная безвкусная субстанция, какие-то распаренные зерна. Неужели это съедобно? Но овцы не сопротивляются – значит, не страшно. Вот это, кажется, овес. О, кукуруза. Это съедобно. Придется жевать, потому что поймать нормальную мясную пищу пока невозможно. Вообще странные животные эти овцы. Ни одна не отреагировала на появление чужого пса.
Набив живот и попив воды, пес прислушался к себе: вроде не тошнило. Пес рыкнул и растянул пасть в подобие улыбки. Потом улегся подальше от овец и заснул.
Он проснулся, когда скрипнули ворота, пропуская в сарай девочку с ведром сильно пахнущей пищи. Когда девочка ушла, пес осторожно выбрался из своей лежки и прислушался к себе. Есть хотелось сильно, но еще раз есть овечью бурду не хотелось совсем. Оглядев овец, равнодушно жующих свою жвачку, он подумал: