В деревню мы вошли практически в сумерках. Теперь селение казалось более живым, нежели накануне – тут и там шныряли дети, несколько женщин чесали языками возле одного дома, провожая нас любопытными взглядами; кто-то рубил дрова, и каждое «бух!» топора о полено сопровождалось громким «хе!»; а ещё воздух наполняли запахи кухни... Живот свело, желудок заурчал, а нёсший меня Тар улыбнулся крешком рта в ответ на мой несчастный взгляд.
Тай нас уже ждал у лекаря Леви, сканируя всю честную компашку на предмет повреждений похлеще самого дока. Удостоверившись, что все целы и относительно здоровы, отправил Селию к Миле за одеждой, Сима – помочь Малику растопить баню, а Тара... не успел он никуда послать, поскольку док, прослушав мои легкие, сказал, что на ночь я должна остаться под его наблюдением, и банька, в общем-то, отменяется. Зато меня ждут прекрасные часы «лечения во сне». И против этого, а особенно теплой сухой одежды, я не имела ничего против.
Глава 3.1
В тот раз мне позволили поспать немногим дольше: разбудили не с первыми лучами солнца, а когда оно уже полностью выбралось на небосвод и начало свое увлекательнейшее путешествие на запад. Позже я узнала, что «спасибо» за длительный сон мне следует говорить Леви и Симу – они грудью защищали подход к дому доктора от тех любопытных, кто только вчера узнал о моём появлении, и всех нетерпеливых – Тая. Последний без особого рвения, но с назойливым упорством, пытался просочиться к Леви и воочию убедиться, что путешественница жива и здорова. После его третьего пришествия на крыльцо я встала и демонстративно помахала ему из окна, мол «вот она я!». Верховный Паладин недовольно сощурился, подозреваю из-за моего внешнего вида (всклокоченные волосы и простынь вместо нормальной одежды в паре с заспанным лицом – то ещё зрелище), пробормотал что-то доктору и испарился.
– А он что, может телетраспортироваться? – первое, что я спросила у Леви, когда тот спустя несколько мгновений вошел в дом.
– Кто?
– ВПТ.
– Кто?! – тяжелые веки приподнялись, и глаза Леви превратились в две внушительные сливы – огромные и бездонные и бесконечно удивленные.
– Верховный Палладин Тай – ВПТ, – почесав нос, я зевнула. – Долго это и высокопарно. Верховный Палладин... – передразнила вслух. Встрепенулась и с опаской зыркнула на врача: – Вы только ему этого не говорите, а то ж заклюет!
Доктор усмехнулся, веки поползли на своё место, и даже не получив никакого ответа, я поняла – док будет молчать.
Пока мужчина доставал какие-то склянки-плошки, я нычком его рассматривала. Хороший типаж. Родись он на Земле – был бы евреем, либо по рождению, либо по прозвищу: уж очень колоритный персонаж. Коренастый, плотный, глаза невероятного сливового оттенка, умные и... чуточку хитрые, характерный нос, полные губы... лет через двадцать фото Леви можно будет подставлять под все анекдоты об «Изе и Розочке» и их семейных недопониманиях. Хотя, имея в соседях тёть Соню и дядь Давида, в компании которых провела внушительную часть детства, я на личном опыте убедилась, насколько все стереотипы – стереотипны! Они – самые добрые люди, которых я встречала в своей жизни. После мамы, конечно...
– Так, прими вот это, – мягкий голос отвлёк от воспоминаний о беззаботном времени и подходящему к миндалинам горькому комку слез и истерики. Передо мной стояла чашка с чем-то мятным, – Это чтобы легкие не болели – ты вчера их натрудила, могут пошаливать.
– Так воспаления же нет...
– Сейчас нет – а завтра может быть. И вообще, кто из нас лекать, ты или я?
– И это меня спасёт, если я вдруг через год в прорубь нырну?
– Нет, после проруби, если ты её сумеешь найти, я тебя сам для начала ремнем отхожу, а потом дам кое-что менее приятное, – хмыкнул он.
– А зимой?
– Во-первых, Красавка до такой степени никогда ещё не замерзала. А во-вторых, не такая уж эта микстура и неприятная. Так что пей и не выделывайся.
Напоказ зажав нос, под неодобрительный хмык доктора, я выпила лекарство. Было оно средней паршивости: не слишком горькое, не слишком приторное, непонятное настолько, что разобраться даже в послевкусие было невозможно. Скривилась. Леви в ответ развёл руками, мол, что ты хотела, девонька, лекарство приятным не бывает. Посчитав момент не хуже, но и не лучше остальных, я задала интересующий меня вопрос:
– А если я, допустим, у северных гор окажусь? Тоже поможет эта гадость? – кивок на кружку.
– И что же ты там делать будешь? – врач помрачнел.
– Допустим, я случайно там окажусь...
– Алина, рыбонька, ты мне зубки-то не заговаривай, – от доброжелательности палладина осталось только воспоминание, – Что именно и откуда ты о северных горах узнала?