Драться пришлось не только в бою один-на-один, но и против двух-трёх противниц вместе. Я начала выматыватся уже во втором раунде. В третьем я стояла против троих будущих палладинок… четвертый раунд я стояла просто на коленях, с кровавой дорожкой, стекающей с носа, в неё вливалась такая же дорожка из уголка рта. Тело ломило от пропущенных ударов, а сил хватало лишь на то, чтобы прикрывать голову руками, стараясь не свалиться перед ними кулем. И не плакать, ни в коем случае не плакать и не умолять!
Сколько это продолжалось, я не в состоянии сказать. Может, долго, может всего несколько минут. И что их остановило – тоже не знаю. Одно ясно: очнулась я в местном медпункте, полностью забинтована остро-пахнущими травами полосками ткани, с ужасающей головной болью. Тело ломило, несмотря на обезболивающие, жутко хотелось пить и умереть в то же время.
В уголке возле входа дрожал Олуа, Сегий хмуро стоял рядом с ним, а Леви и ВПТ о чем-то тихо переговаривались рядом со мной.
– Алина, – первым заметил мое пробуждение Тай, – как ты себя чувствуешь?
– Все болит, – не стала скрывать я очевидное.
Леви в тот же момент поднес к моим губам плошку. Горький отвар продер горло, но я настолько сильно хотела пить, что в этот момент приняла бы и кислоту с его рук. Верховный нахмурился ещё больше:
– Кто это с тобой сделал?
И что ему отвечать? Да, наказать зарвавшихся девок мне хотелось, но… не так. Не через третьи руки. Не крысятничая, а… даже не знаю, как! Но точно не при помощи Тая!
– Покрывать мерзавок – не лучшее из решений, – словно прочитал мои мысли и продолжал давить глава общины. – Ты, наверное, думаешь, что ведёшь себя благородно, не называя имён недостойных не то что называться Палладином – топтать эту землю!
Я дернулась. И тут же об этом пожалела: все тело отозвалось тупой болью, а в висках зазвонили колокола – по голове всё же прилетело.
– Она не скажет ничего, – крякнул Сегий. – Не сейчас, и точно не нам. С девками я сам разберусь, с твоего позволения Верховный Палладин.
– Дочь свою не тронь, – спустя мгновение раздумий выдал ВПТ, – Она с тобой все это время была, не за что ей страдать.
– Э нет. Наказание для всех будет. И жалеть я никого не стану.
– Как знаешь, Сегий. А пока пойдем, проведем беседу. Для начала.
И это "для начала" было таким многообещающим, что я сглотнула. А Селию жалко. Она действительно была не причем.
Когда медпункт покинул и Олуа, заговорил Леви:
– Переломов нет, ушибы и ссадины. Возможно сотрясение, рука ещё твоя меня беспокоит – скорей всего ты неудачно на нее упала и может быть вывих. Внутренние органы все в порядке. Синяк под глазом убрал Олуа, я исправил сломанный нос, так что с лицом у тебя все в порядке. Если что пропустили – время покажет. Тогда и подлечим. За что они так с тобой? – без перехода спросил док.
– Не знаю, – отвожу взгляд.
– Только из-за посоха ли? – я опять вздрогнула, а мужчина тяжко выдохнул: – Сегий уже покаялся, так что это не секрет.
– Мне кажется, посох стал последней каплей. Они меня с самого начала недолюбливали. А тут личное оружие, да ещё и только что прибывшей, ничего не знающей… Путешественница, блин.
– Не спорю, Сегий поступил недальновидно, но… надеюсь, ты понимаешь, что дурь из их голов нужно выдрать с корнем?
– Вопрос доверия?
– В целом, да. Ведь как можно верить этим курицам безголовым, когда они к своим же так относятся?
– Но не только?
– Команда должна быть командой. Девки должны понимать, что если выбывает один боец – страдает вся команда.
– Селия же…
– У Селии авторитет. И не потому что она дочь Палладина Сегия, она – лучшая. Среди девушек. И к ней прислушиваются. Если девчонка не смогла пресечь непотребство своим авторитетом, значит она допустила, чтобы произошло это. Соответственно, наказание она тоже понесет. Даже жестче, чем те, кто реально поднял на тебя руку. – Леви хмурился, ему не нравился этот разговор, как и мне. – Не поднимай этот вопрос с Сегием, не стоит. Виновные должны получить свое. И команда – вместе с ними.
– Как-то несправедливо получается, – поморщилась я.
– Возможно. Но не нам с тобой об этом судить…
– А кому судить? Черствому ВПТ? Что за своей властью людей не видит? Или Сегию, что готов свою дочь за просто так наказать, только бы не возникло подозрений в фаворитизме? Кому судить? Вам, что ли?