– Ой, горечко! – запричитал кто-то женским голосом рядом со мной. Перед глазами стояли помехи, как в древнем телевизоре «Весна», бежали разноцветные полосы, мешая сфокусировать взгляд. – Что же с тобой происходит?
Как ей ответить, я не представляла – язык распух, превратившись в ужасающего размера лапоть прямо во рту. А если бы и могла, что именно отвечать я тоже не знала.
– Малик! Ма-али-и-ик!! – завопила во всю глотку самаритянка, и издалека послышался недовольный голос недавнего знакомца. Разобрать, что он ей ответил, я была не в силах, – Да иди сюда, старый пень! Она умирает!
Спустя минуту, самую длинную в моей жизни минуту, которая показалась мне вечностью, пока старик и женщина пререкались, мир всё дальше отдалялся от моего сознания, оставляя после себя горькое послевкусие разочарования (умирать молодой мне ну уж совсем не хотелось), рот мой приоткрыли и влили жидкость с мятным вкусом и, как минимум, пятидесяти процентным количеством спиртного. Внутренности опалило жаром, меня прислонили обратно к стене, а потом по телу расползлась приятная прохлада.
После, может спустя всего час, а может и все три, разом вернулись зрение и остальные органы чувств. Так р-р-раз – и заработало всё! Мир заиграл всеми красками, а я оказалась сидевшей на лавочке, в тени куста с красными листьями. Подле меня расположилась милая старушка, с платком на голове «рожками» вверх, в полотняной рубашке и длинной юбке, с доброй улыбкой.
– Как ты себя чувствуешь, милая? – спросила она.
– Нормально, – спустя мгновение выдала я всё ещё заплетающимся языком. – А вы кто? А… где я?
– Это хорошо. Слышишь меня нормально? – я кивнула, – Видишь тоже хорошо?
– Да. А вы…?
– Малик! Ма-али-и-ик!! – заорала она. Я дернулась, ударяясь головой о высокую спинку лавочки.
– Ну, что ты кричишь, неугомонная! – заворчал дедуля за спиной и я в очередной раз подскочила, но теперь вместо головы пострадала моя пятая точка в которую я загнала занозу. Под моё мелодичное шипение выплыл Малик из-за кустов на сей раз в серой рясе. – А-а! Проснулась, девица! Как себя чувствуешь?
– Нормально. А вы…?
– Слышишь меня хорошо? Видишь как?
– Вы кто? Я – где? – строго спросила, даже не озаботив его ответом.
– Как интересно! – воскликнул он, – Какие эмоции! Какая экспрессия!
– А какая мимика!
– Здесь хоть кто-то собирается отвечать на мои вопросы?!
– А какой огонь в ней горит! И страсть!
– Она послужит доброму делу на славу.
– Какому делу? Кому служить? – чем дольше они играли в пинг-понг не имеющими смысл фразами, тем больше я заводилась.
– А ещё вижу удачу!
Мне понадобились все мои силы, чтобы не рассмеяться во всю мощь легких. Я – удачливая?! Да вы, миленькие, с ума сошли не иначе! Учитывая их стойкое нежелание отвечать на мои вопросы, я решила больше не перебивать их и не указывать на жесточайшее заблуждение, в которое они сами же себя ввели. И вообще с ними не говорить. С сумасшедшими и фанатиками лучше не спорить – себе дороже будет.
– Малик, Мила, вы с кем там разговариваете? – суровый голос нового действующего лица на сцене абсурда меня не то чтобы обрадовал, но немного обнадёжил. И тут он заметил меня: – Ты кто такая?
– Чистая. Ничейная. Сильная... наверное.
– Возле Красавки нашли...
– Хорошо служить будет. Удачливая...
– Хватит! – мужчина не повысил голос ни на йоту, но Малик и Мила замолчали и с обидой поджали губы. – Ты кто такая?
Он ещё раз повторил вопрос, а я, пользуясь галдежом стариков, успела рассмотреть сходство между Маликом и только что прибывшим. Оба с белыми волосами, и выражение лиц, осанка гордая... Хоть у Малика она уже немного осунулась из-за старости, но... похожи, чёрт возьми!
– Меня зовут Алина, – прочистив горло, отозвалась. Может, и дольше бы молчала, да над переносицей у мужчины пролегла глубокая морщина недовольства, что лично мне ничего хорошего не обещала. – Сегодня утром... днём, вернее, проснулась у реки. То есть, меня разбудил один мальчишка, а потом исчез. Тогда появился Малик...
– Палладин Малик.
– Что?
– Палладин Малик, палладин Мила, – указал он по очереди на стариков, – Ко мне можешь обращаться Верховный Палладин Тай.
Да-да, он проговорил так, что я поняла – последние три слова пишутся именно с заглавной буквы.
– Э-э, а я...
– А ты не палладин, – резко отрубил Верховный Палладин Тай, и, присмотревшись к чему-то на моём лбу, смягчил немного тон: – Но можешь им стать, если захочешь.
– А... э-э-э... оно мне надо? – это не грубость, это – нервы!
– Хочешь стать некро? – показалось, что температура воздуха упала на несколько градусов.