Сатил отрицательно мотнула головой, но руку не убрала.
— Я джедай. Мы должны быть свободны от эмоций и страстей, чтобы обрести внутренний покой.
— Какой покой ты можешь обрести, когда вокруг идет война? Не стоит отвергать наши чувства, надо объединить их. Вместе мы куда сильнее, чем каждый из нас поодиночке. Ты прекрасно знаешь это.
— Я джедай, — повторила Сатил, но Джейс чувствовал, что ее непоколебимость слабеет.
— Джедаи уже влюблялись. Орден делает вид, что этого никогда не было, но мы оба знаем правду.
Девушка не ответила. Когда она наконец заговорила, ее слова были еле слышны:
— Я боялась этого момента с нашей первой встречи.
Она склонилась к Джейсу и нежно поцеловала его в губы, стараясь не касаться иссеченной ранами плоти…
Малком резко проснулся, едва не свалившись с дивана.
Сатил не снилась ему уже очень давно. Он думал, что воспоминания вместе с болью, которую они пробуждали, надежно заперты в глубинах его души. Но разговор с Тероном — с его собственным сыном — заставил старые раны кровоточить вновь.
Джейс взглянул на часы. Оказалось, что после ухода Терона прошло почти два часа. Неудивительно, что спина ноет. На диване можно было прикорнуть, но спать всю ночь — это слишком.
Кряхтя, как старик, Малком встал и направился к кровати. В голову закралась мысль, будет ли отныне любовь всей жизни преследовать его в снах.
Вернувшись в квартиру, Терон никак не мог найти себе места. Разговор с Джейсом — с собственным отцом — выбил его из колеи. Разум твердил, что все сказанное Малкому было правдой. Его вырастил Нгани Жо, и единственное, что было общего у Шена и главнокомандующего, — набор генов.
Но сердце говорило, что нельзя просто так взять и выбросить из головы этот разговор. Внутри проснулись давно забытые ощущения злости и обиды на мать. А ведь казалось, они остались в далеком прошлом. Вот только разговор с Джейсом вновь все запутал.
Гнева он не испытывал. Какой смысл обвинять главнокомандующего в том, что сделала Сатил, но счастья или какого-то восторга тоже не было. Терон никогда не стремился выяснить правду об отце, и встреча с ним не заполнила никаких пустот в душе. Чувство, которое завладело им сейчас, нельзя было описать одним словом.
«Да, за одну ночь в себе точно не разобраться».
Терон прекратил метаться по комнате и встряхнулся, чтобы вернуть ясность мысли. Главное сейчас — операция «Эндшпиль», некогда отвлекаться на семейные проблемы. Надо отбросить в сторону все размышления о родителях и сосредоточиться на задании.
Он несколько раз глубоко вздохнул, чтобы обрести спокойствие. Этому приему его научил Нгани Жо.
«Твой настоящий отец».
Отмахнувшись от этой мысли, Терон направился к голотерминалу, расположенному в центре комнаты. Тот был настроен так, что все входящие голозвонки отслеживались автоматически. Парень стер данные предыдущего разговора и отправил вызов, не заботясь о том, чтобы скрыть собственный идентификатор.
Если она не захочет разговаривать, то просто не ответит.
Раздалось несколько гудков, и наконец перед ним появилось изображение Тефф'ит.
— Ведь сказали же тебе оставить нас в покое, — проворчала она.
— Зачем тогда ответила?
— Звонок раздражает. Чего тебе надо?
— Попросить об услуге.
Терон был готов к тому, что тви'лека прекратит разговор. Но она лишь утомленно вздохнула:
— Так и знали, что ты таскался за нами не по доброте душевной.
— Это крохотная услуга. Нужно лишь сделать один звонок.
— Кому? — Тефф'ит посмотрела на него с подозрением.
Парень воспринял ее вопрос как хороший знак:
— У меня есть одно дело на Зиосте. Нужен кто-то, кто сможет пару дней подержать у себя важную посылку, пока я ее не заберу. Наверное, еще попрошу его добыть мне кое-что. Чертежи. Сведения. Может, немного взрывчатки. Знаешь кого-нибудь подходящего?
— А мы-то решили, что ты и вправду не был на Зиосте! — воскликнула девушка в негодовании.
Терон поднял руки вверх, будто сдаваясь:
— Но я действительно никогда там не был. А что ты сама была там, я узнал только из нашего последнего разговора.