— В общем, так. Здесь, в лаборатории «Тип-Ц», проводят эксперименты по перенесению человеческого сознания в андроида… Делают цифровую копию с человеческого сознания, здесь это называется «психослепком», со всеми вредными привычками и тараканами в голове носителя, и записывают в андроида вроде меня.
— Зачем? — спросил Морозов.
— Проблема колонизации Марса, Аркадий, ты о ней знаешь, твоё движение начиналось с неё… Промышленное освоение планеты требует присутствия на орбите кого-то, способного проводить сделки с активами. Покупать и продавать их за токены. Сейчас только люди с зелёным рейтингом могут проводить операции с токенами, как достаточно квалифицированные и этичные, для контроля за их рейтингом нужна база. Единую базу для Земли и Марса сделать нельзя, слишком долго идёт сигнал. Как вариант решения, придумали вот что — сделать копию человека с зелёным рейтингом, отправить её на околомарсианскую орбиту и потом сеансами связи проводить синхронизацию и обновление установок.
— А ты здесь причём?
— Технология-то новая. Её надо обкатать. Никто не знает, как человеческая психика адаптируется к носителю-андроиду. Вот здесь её и проверяют. В основном, берут в аренду заключённых с Биржи мощностей, будят их, делают психослепки, наблюдают. Но есть проблема — по окончании тестов подопытных нужно вернуть на Биржу в том же состоянии, в котором получили. Иначе плати Бирже компенсацию. Бойцы Ad Astra в этом плане удобнее, за нас компенсации никто не потребует.
— И что же… — Демид облизнул губы, прежде чем докончить вопрос, — что же они с тобой сделали, Ермак?
Сейчас он увидит медведя.
— Они убили меня. И показали мне мою смерть. Чтобы посмотреть, как психослепок в андроиде поведёт себя после гибели оригинального носителя.
Вот и всё. Большая тайна Стеши оказалась никому не нужна. Выбрось и забудь.
Демид резко наклонил голову вниз, кажется, коснувшись подбородком груди, будто шея внезапно перестала держать череп.
— Я хотел покончить с собой, — сообщил андроид, — но мне не хватило смелости. Если бы я знал, что ты придёшь за мной, Стеша, я бы сделал это.
Девушка, в отличие от Морозова, запрокинула голову вверх. Почему слёзы появились только сейчас, если она всё поняла, едва увидев андроида? Почему теперь что-то сдавливало её горло, не позволяя ответить?
— Я любил… тебя, — проговорил Ермак, — прости, что причиняю тебе боль, но пусть это будет последним желанием Володи.
— Всё в порядке, — слёзы оказалось невозможно сдержать, и они потекли двумя струйками по лицу, очерчивая контур неизбывной печали, — я слишком поздно это поняла.
— Потому что ты привыкла слушать нейросети, а надо было слушать людей, — улыбнулся Ермак виновато, как будто это был его промах.
Демид встрепенулся, будто получив откровение:
— Нас раскрыли. Замки заблокированы. Будут усыплять.
— Откуда ты знаешь? — спросила Стеша.
— «Муха» перехватила сигнал дверным замкам.
— Сможешь их открыть?
— Конечно.
Стеша посмотрела на андроида. Маленький подбородок, разрисованный морщинами, вместо широкого и гладкого. Маленькие, мутные серые глаза старика вместо больших и карих, выстланных нежностью, как драгоценная шкатулка — бархатом. Но за этой личиной остался Володя, которого она никогда не назовёт Вовкой. Потому что не успела.
— Ты пойдёшь с нами, — сообщила она Ермаку не допускающим обсуждения тоном.
Тот кивнул.
— Готово, — сообщил Демид, — Ещё я запустил вентиляцию.
Очень вовремя, голова разболелась и сделалась тяжёлой, видимо, усыпляющий газ начинал действовать.
— Уходим, — заключила Стеша и поднялась с дивана.
Демид открыл дверь и направил в коридор дроны. Потом бросил на пол оставшись двух и обратился к Стеше:
— Ты включайся в белых, а я буду управлять чёрными. Пойдём так: два впереди, два сзади. Впереди сначала мой, потом твой. Сзади так же. Твои всегда ближе.
Девушка кивнула.
Картинки с двух дронов мешали ориентироваться, следить за направлением и держать равновесие. Приходилось думать не только за свои две ноги, но и за восемь дополнительных. Голова закружилась, к горлу подкатила тошнота. Стеша пошатнулась и опёрлась о стену. Увидев её трудности, Ермак подхватил её под руку, позволил опереться на себя и повёл вслед за Демидом, как водил в салоне челнока. Только это был не Ермак, и даже не Володя, и никогда не будет Володя. От прикосновения андроида каждую клеточку стешиного тела, ещё двадцать минут назад переполненного готовой расцвести любовью, пронзила дикая, резкая боль. Потом, всё потом, потом она сядет в уголочке и тихонечко перестанет дышать, сейчас надо было помочь людям. И андроидам.