— Один? — задала вопрос девушка.
— Нет, — мотнул головой Ястребов и деланно засмеялся, — разве можно жить в такой громаде одному?
Кабинка качнулась и, постепенно ускоряясь, поползла вдоль торцевой грани по плавной спирали, дальним концом своим опускавшейся на ребро основания призмы.
— Модуль вращается гораздо медленнее орбитальных станций, — сообщил Елисей, — соответственно, и псевдогравитация очень маленькая.
Кабинку тряхнуло, и с рельса торцевой грани она перескочила на рельс грани боковой, где и остановилась плавно у платформы. Первым отстегнул ремни безопасности Елисей, остальные последовали его примеру.
— Помните о низкой гравитации и шагайте осторожно, — предупредил Ястребов своих спутников.
Стеша не имела опыта движения в подобных физических условиях, и на первом шаге едва не улетела головой в потолок кабинки, но Демид вовремя поймал девушку.
— Благодарю, — ответила она, смутившись.
— Снаружи будет легче, — успокоил он еë.
Чересчур широко шагая, все четверо двинулись к берёзовой роще по дорожке посреди зелëной лужайки. Здесь в окружении деревьев с белыми в чëрных пятнах стволами на поляне стояли три двухэтажных домика. Стены строений были обшиты досками, двускатные крыши с красной черепицей накрывали неестественно устремлëнные вверх кубические объëмы.
— Можете отдохнуть в этих коттеджах, — пояснил Елисей, — у вас есть три часа свободного времени. До ужина. Двери каждого запрограммированы открываться только для определëнного хозяина. Вам, господин Морозов, в крайний слева коттедж, Вам, уважаемый Мохов — в центральный, ну а Вам, уважаемая Голуб, — в крайний справа. Как Вы видите, потолки и дверные проëмы завышены, чтобы удобнее было перемещаться в нашей низкой гравитации.
— А что будет, если в один коттедж зайдут двое? — ехидно спросил Демид.
— Обоих усыпят газом, — ответил Ястребов.
— Как будто рассаживаете по камерам перед очной ставкой, — проворчал Корней.
— Но мы хоть может кричать друг другу из окон? — всë с такой же долей ехидства поинтересовался Демид.
— Можете, — кивнул Елисей.
Внутри небольшой коттедж оказался обшит сосной, и Стеша первое время, забыв обо всëм, просто вдыхала необычный для неë, пропитанный фактурным древесным запахом воздух, ходила босиком по крашеным половым доскам, подходила к стенам и проводила по ним подушечками пальцев, ощущая узорчатую, слегка шершавую текстуру древнего, как само человечество, материала. Какой же бедной теперь казалась ей вся прошедшая жизнь, наполовину проведëнная в тесных капсулах, наполовину в ватной, скупой на ощущения виртуальной реальности! Какими же смешными представлялись теперь еë прежние мечты о комфорте, и стремление получить квартиру на вершине рыжего сектора скукоживалось до нелепой мелочи по сравнению с роскошью, которая окружала девушку сейчас. Но вослед мысли о заранее предопределëнной неполноценности собственной жизни пришла мысль о такой же неполноценности для большинства орбитального населения. До встречи с Корнеем и Володей Стеша не думала так широко. «Это нужно дать всем, — решила девушка, — и такие коттеджи, и берëзы за окном. Вот бы дотронуться и до них тоже, прислониться к стволу, обнять его. Интересно, какое оно на ощупь, живое дерево?»
На втором часу пребывания в коттедже Демид позвал Стешу на лужайку. Выйдя за дверь, девушка увидела Морозова, сидевшего на траве.
— Располагайся, — позвал он девушку, похлопав рукой по зелени рядом с собой, — Только будь внимательна, здесь даже муравьи есть.
— Муравьи?
— Тебя когда-нибудь кусали муравьи?
— Нет.
— Это неприятно, и место укуса чешется. Маленькие такие чёрные насекомые, могут случайно заползти на тебя и укусить.
— Зачем им меня кусать?
— Не знаю. От страха, наверное. Если увижу такого, скажу.
— Тогда я лучше постою.
— Садись-садись, они всё равно на тебя заползут, если захотят.
Девушка опустилась на землю рядом с Демидом и принялась с интересом перебирать пальцами нежные травинки.
— Корней отказался выходить, сослался на усталость, — сообщил Демид, — не нравится мне это.
— Я тоже устала, вообще говоря. У нас был тяжёлый полёт.
— И я устал. Ты знаешь сказку про Гензель и Гретель?
— Знаю.
— Вот мы, мне кажется, попали в такой же пряничный домик. И нас, так или иначе, хотят съесть.
— Нас могли уничтожить сразу, ещё в космосе. В трюме я видела боевые корабли.
— Могли. Но, возможно, нас хотят приготовить правильным образом. Посолить, поперчить, помариновать. Эти люди живут, полностью отгороженные от мира, несколько десятков лет, если не сотен. Кто знает, что за дичь поселилась у них в головах? У нас богатство и социальный статус считаются самыми главными доказательствами нормальности психики, у них есть и то, и другое, но это формальный подход, я никогда его не разделял.