То есть моста уже не было… Одно бревнышко застряло между черными опорами, второе прибило в камыши у берега, а остальные, надо думать, унесло течением.
Прошедший дождь вздул тихую речку, позволив ей вообразить себя буйным горным потоком, сносящим преграды.
— Наконец-то! — невесть чему обрадовалась Элия. — Люди!
Брюс не разделял ее воодушевления. В последнее время все их столкновения с людьми заканчивались беготней и утратой имущества.
Хотя чем мог повредить одинокий рыбак?
Ссутуленная фигура в соломенной треугольной шляпе и непромокаемом балахоне неподвижно торчала почти посреди реки, лениво покачивая длинным удилищем. Вода едва доставала рыбаку до колен.
— Добрый день!
Рыбак охотно повернулся, запрокидывая шляпу за спину.
— И вам доброго! — Лицо у него было круглое, украшенное вислыми усами.
— Как улов?
— Бывало и получше.
— Вы местный? Не подскажете, далеко до деревни?
— Прямо идите, не ошибетесь. — Удилище плавно качнулось, когда рыбак махнул рукой, обозначая направление. — Скоренько дойдете.
Заветная дорога, не заметив отсутствия моста, легкомысленно перепрыгивала на другой берег и вновь исчезала в чаще. Вода в реке была белесой, мутной от непогоды.
— А мост давно снесло?
— На днях…
Рыбак приветливо улыбался, снова качнув удилищем. Вокруг его балахона закручивались грязноватые пенистые буруны. Течение реки все еще было быстрым, но с ног, судя по всему, не сбивало.
— Придется идти вброд.
Лезть в воду не хотелось. Элия, без раздумий, вскочила на спину гиппогрифа.
— Идите, не бойтесь, — приободрил Брюса рыбак. — Тут и коню копыт не замочить толком…
Тростник, осадивший пологий берег, расступался с сухим, костяным шелестом. Брюс еще успел мельком подумать, что рыбак, видно, давно забрался в реку, раз жесткие стебли успели заровнять брешь после его вторжения, как вдруг твердая опора как-то сразу кончилась.
С изумленным охом Брюс ушел под воду с головой.
Жесткие листья тростника, за которые Брюс судорожно попытался ухватиться, рассекли ладони. Мутная вода сомкнулась вокруг, сделалось темно и тесно. И тут же сильно поволокло влево.
Течение в реке оказалось мощным и коварным. И дно не прощупывалось вовсе.
С силой оттолкнувшись от упругих стеблей и преодолевая ток воды, Брюс ринулся вверх. Что-то плотное и длинное скользнуло по животу, попытавшись обвиться.
С шумом и фырканьем Брюс вырвался на воздух, увидев торчащего как ни в чем не бывало рыбака на прежнем месте. Правда теперь до него было рукой подать, потому что злое течение швырнуло Брюса практически в центр реки.
— Что за… шутки? — Брюс силился откашляться, одновременно сражаясь с настырным потоком воды.
Рыбак широко ухмылялся. Кончики зубов у него были заострены, как у щуки.
— Брюс! — Изумленная Элия вцепилась в поводья гиппогрифа, наполовину втиснувшегося в тростниковые заросли.
— Назад! — закричал Брюс. — Тут глубоко!
Речка, такая безобидная и мелководная с виду, упруго пульсировала, словно артерия, увлекая Брюса за собой. Могучее течение волокло, норовя обернуть водоворотом и затянуть в омут, чей мутный глаз с готовностью открылся рядом. Брюс попытался ухватиться за удилище.
Удочка вдруг живо извернулась, собравшись крутыми изгибами, и пружинисто выпрямилась, пытаясь захлестнуться вокруг шеи Брюса. Тот снова ушел под воду, погрузившись в буро-блеклую муть.
Выскочил, шлепая руками и разгоняя пенные буруны.
— Брюс!
Краем глаза Брюс видел, как Элия сражается со взбудораженным гиппогрифом, убеждая его то ли взлететь, то ли остаться на месте. А может, они просто неудачно зацепились друга за друга. Дожидаться результатов схватки было некогда, и Брюс попытался выгрести против течения.
Рыбак злорадно скалился, занося свою жуткую удочку. Брюсу вдруг померещилось, что нечто гибкое, упругое, пытается обвиться вокруг его ног. Он в ужасе забился.
— Держись! — из леса показались бегущие фигурки, волокущие длинные, явно наспех сломанные ветки. — Хватайся!
Тот, что успел первым, с ходу вломился в тростник и закинул свою ветку. Ветка шлепнулась о воду. Листья растопырились, как маленькие ладошки. Несколько сорвались и, кружась, поплыли вниз.
Брюс вцепился в спасительную ветку. Вторая жердина, протянутая подоспевшими доброхотами, едва не стукнула Брюса по голове.
— Ой!.. Простите! Едва успели… — уже знакомая конопатая и курносая девушка виновато причитала, помогая спасенному выбраться на берег.