Никакой явственной угрозы, но неприятно.
Снаружи захлопал спросонья крыльями и зашуршал лопухами гиппогриф. Уютно трещал огонек, вымывая из мрака угол поваленного шкафа, тронутый плесенью гобелен (поверженный дракон косил вылинявшим желтым глазом), помятый латунный кубок… Порозовевшую щеку дремлющей Элии и пряжку седельной сумки, которая служила девушке подушкой.
Брюс передернул плечами, пытаясь стряхнуть дрему и сосредоточиться. Дельце, казавшееся пустяковым, становилось все утомительнее.
Прежняя владелица каменных хором и впрямь баловалась некромантией. Зачаровала свое жилище на совесть. Стоило закрыть глаза, как каждая вещь в доме начинала слабо светиться синим и отбрасывать причудливые, а главное, очень густые тени. В них можно спрятать не то что одно тело — целый полк.
Тени пересыпались с крупитчатым, вязким шуршанием. Что-то искать в них, все равно что рыться в мелком песке.
…Брюс со сдавленным шипением отпрянул назад, напоровшись на колючую запретную звезду. Оглянулся, услышав, как Элия зашевелилась и забормотала во сне: «…я так хочу все исправить… прости, я… Нет!..»
Она не проснулась. Только лицо еще больше осунулось.
Брюс вздохнул, потирая онемевшие пальцы друг о друга. Краем глаза заметил движение в зеркале. Обернулся — но тусклое серебро было неподвижно, отражая лишь огненные блики.
Впечатление, что в доме есть кто-то еще, навязчиво скребло сознание. Ох, не зря тут беспокоился Дармед!
— Где же ты прячешься? — спросил Брюс, забывшись, вслух. Снова тревожно обернулся к спящей девушке, но та спала крепко.
Тьма расступалась, как вода. Волновалась за спиной. Каждый шаг отдавался слабым двойным эхом. Под крышей неприятно заголосили летухи.
«…Если честно, то никакая она мне не прабабка, а пра-пра-пра… кажется, — худощавая женщина мельком нахмурилась. — И дому ее лет сто, не меньше. Вы же видели, у нас таких уже давным-давно не строят… Я ее считала прабабкой, так проще, но все знали, что она живет в этих местах страсть сколько времени… Может, у нее секрет какой был?..»
Может, и был. В доме действительно таилось много странного. Взять, скажем, вот этот узкий меч на подставке, хоть и тронутый ржавчиной, но все еще блестящий и острый. Зачем ведьме меч?
…Луна с любопытством заглянула в окно. На пол легла очередная причудливая тень.
Спать хотелось неимоверно. Брюс споткнулся о рассыпавшийся порожек, ругнулся и услышал явственный смешок за спиной. Обернулся — никого, конечно…
— Ну, хватит! — решил Брюс, опускаясь прямо на пол. — Будем действовать грубо!
Дом притих, насторожившись. Не то чтобы он испугался, но явно заинтересовался.
— Подумаешь, столетняя деревенская колдунья!
Брюсу снова почудился смешок. Он раздраженно дернул плечом. Здесь было достаточно темно, можно и не зажмуриваться, но так привычнее. Ладони легли на шероховатые, взъерошенные сыростью доски (словно на колючую жесткую шкуру)…
Где же ты? Иди сюда!..
Ага!!
Истлевшее, скрюченное тело свернулось под раздерганными половицами, в выдолбленной нише в фундаменте, там где копали раз десять, но так ничего и не нашли. Оно зашевелилось неохотно, тени облепили и держали его, как смола.
Брюс удвоил усилия, вытягивая на себя плотные сгустки. Что-то тихо заскрежетало. С глухим шорохом повалилось ветхое бюро, сразу же рассыпавшись на невесомые трухлявые хлопья.
Покойница недовольно повернулась. Кроме собственно костей в нише находился еще и глиняный кувшин, наполненный золотыми монетами. А от любителей кладов и тело, и кувшин были на совесть заговорены.
Владелица дома знала, что делает.
— Опять! — возмутился Брюс. — Везет мне на скупых покойников…
Нет, с налету не выковыряешь. И присылать сюда наследничков колдуньи бессмысленно, они ничего не найдут, даже если ткнуть в нужное место пальцем. Нужно разорвать заклятие, чтобы тело и клад стали видимы для простых людей.
— Сдается мне, не призраки в доме вас беспокоили, — пробормотал вполголоса Брюс. — А припрятанное золотишко…
— Точно! — беззвучно засмеялись над самым ухом.
Только неимоверным усилием воли Брюс заставил себя лишь слегка дернуться, а не подскочить до потолка. Все же общение с Дьенком позволило выработать в себе изрядную выдержку.
— Ты еще кто?! — Первоначальный испуг прошел, сменившись досадой на собственные нервы и на любителей заговаривать невпопад.
На мгновение померещилось, что это Дьенк, но почти сразу же Брюс понял, что ошибается. Белесая, колышущаяся субстанция имела скорее женские очертания.