Тут как раз подошла дата предзащиты докторской диссертации доцента Дворкиной. Руководство Университета категорически отказалось предоставить Елене Денисовне однодневную командировку в Санкт-Петербург, мотивируя это тем, что ее поездка на предзащиту не представляет интереса для Университета. Тогда преподаватель написала заявление на отпуск за свой счёт. Однако за пару часов до отправления поезда ей позвонили и сообщили, что ее заявление не получило положительной визы Ректора, и она не имеет права куда-либо выезжать.
Дворкина всё же отправилась в Санкт-Петербург, решив, что «не крепостная, чай». Её научным руководителем является профессор, заслуженный учёный с мировым именем, ведущий филолог страны, и подводить его было бы, по меньшей мере, не вежливо.
Вернувшись из Санкт-Петербурга, Елена Денисовна узнает, что, снова уволена, оказывается, уже дважды злостно нарушив трудовую дисциплину.
Преподавателя обвинили в опоздании в тот день, когда она пришла повторно оформляться на работу. За это доценту объявили выговор. Ну, а главным нарушением трудовой дисциплины была признана поездка Дворкиной на предзащиту, несмотря на предоставленную в Санкт-Петербургском Государственном Университете объяснительную записку.
Как выяснилось в судебном процессе, несколько лет назад Ученый совет Университета единогласно проголосовал за то, чтобы оказывать доценту Дворкиной всяческую поддержку в вопросах поступления в докторантуру. А само обучение происходило за счёт средств федерального бюджета в рамках целевой программы.
Юрист университета категорически возражал на суде против выступления свидетелей, которые в злосчастный понедельник видели Елену Денисовну в университете утром и могли подтвердить ее присутствие.
А найти людей, которые не побоятся выступить в суде в ее защиту было очень непросто. Коллеги говорили: « Это административный произвол. Мы видим, что с вами поступают несправедливо. Но в суд не пойдем, потому что нас тогда тоже уволят!"
Процесс по иску Елены Дворкиной к Университету длился больше шести месяцев.
После первого возвращения на работу Елене Денисовне открытым текстом сообщили, что работать спокойно все равно не дадут.
Во второй раз преподаватель вышла на работу сразу же после окончания судебного заседания. В качестве поручения заместитель заведующего кафедрой приказала Елене Денисовне в течение четырех часов написать рабочую программу, которая обычно пишется преподавателем, читающим курс, в течение семестра.
Спустя несколько дней, когда Елена Денисовна шла на пару, в коридоре ей сообщили, что она попала под сокращение. После этого на занятиях она потеряла сознание. “Скорую» вызвали студенты.
Диана, несмотря на сложные прежде взаимоотношения с научным руководителем, искренне ей сочувствовала. Понимала, что так несправедливо могут поступить с каждым, кто посмотрел как-то не так, высказался не совсем лестно, да просто из-за лживой сплетни, подлого навета. Ведь только самый глупый заяц думает, что если он будет себя хорошо вести, то волки его не съедят.
В кулуарах шептались: «Сократили относительно молодую женщину, перспективного ученого, чтобы самим побыть на трех должностях и хапать из неисчерпаемой государственной кормушки. Кроме методичек для студентов, напечатанных на своей множительной базе, публикаций в мировой научной литературе у руководящих сотрудников нет, потому как нечего публиковать. Нет цитируемости работ и в мировых научных изданиях. А это основной показатель даровитости или бездарности в научных кругах».
Шквал негодования в университетской среде постепенно набирал мощь.
Потери
Диана, не успев пережить очень важную для нее потерю научного руководителя в аспирантуре, случайно услышала, что в вакханалию с увольнениями попал дорогой для нее человек.
Тут надо кое что пояснить. Дело в том, что еще на первом курсе Диана неосторожно влюбилась в женатого мужчину. Это была даже не любовь в полном смысле этого слова, а обожание, обожествление. Без малейшей надежды на взаимность. Наверное, многих людей в жизни задела такая беда. Кто-то пережил это в юности, кто-то в зрелом возрасте. Но наверное каждый, кого она коснулась даже много лет спустя ощущает, вспоминая о неразделенной любви, щемящую душевную боль.