«Как я груб? Что ты сказал?»
«Ты не? Изменилось ли значение слова «грубый» в словаре без ведома людей?»
Эйден повернулся к Кэти, как будто серьезно спрашивал об этом, и она лишь усмехнулась в ответ. Другие репортеры и критики в зале также не смогли удержаться от смеха над откровенным сарказмом.
Кое-кто даже аплодировал, оценив защиту Эйдена своего коллеги.
Все это происходило, пока Гордон стоял, не в силах что-либо сказать. Он хотел возразить Эйдену, но все в зале уже смеялись над ним.
«Хорошо, всем. Давайте закончим пресс-конференцию здесь».
Сказал один из сотрудников, показывая всем путь внутрь зала, где должна была состояться премьера.
При всем этом Кэти посмотрела на Эйдена и пробормотала: «Спасибо».
«Это не большое дело. Мы друзья, и этот парень был очень груб».
«Иногда к нам попадаются такие люди, как он».
Когда они оба вошли в театр, Гордон Ли просто стоял снаружи, гнев затмил все остальные эмоции, такие как рассудок, в его уме.
На мероприятии было много репортеров, и оно тоже было записано, так что поджаривание новичком вроде Эйдена наверняка попадет в круг репортеров из индустрии развлечений.
В то время смущение, которое он чувствовал бы, было бы намного больше.
— Этот чертов Эйден.
В конце концов Гордон выругался, топая ногой по земле.
Оператор рядом с ним не мог не отшатнуться, увидев его гнев. Он прекрасно знал, что Гордон не из тех, с кем можно околачиваться, когда он злится.
‘Блядь! Блядь! Блядь! Этот проклятый отродье! Я старший репортер журнала Vanity Magazine, и он осмеливается возражать мне таким образом. Для него это даже не вопрос. Посмотрим, как его фильм. Даже если это уровень Оскара, я поставлю ему худшую оценку из возможных!»
Гордон думал про себя, пока тащился по театру.
…
//Заметка мечты//
Не забудьте проголосовать своими камнями силы и золотыми билетами 🙂
Спасибо, мистер Омар, за ваш щедрый суперподарок!
152 Глава 152.Премьер
В театральном зале было тихо, пока критики сели смотреть [30 дней счастья]. У всех в театре были разные мысли.
Почти все они были на премьерах таких фильмов, как [Кровавый Валентин] и [Тьма]. Они знали, что, несмотря на принадлежность к нишевым жанрам, они были шедеврами.
По сравнению с ними, музыкальная романтическая комедия, которую они собирались смотреть сейчас, казалось, не разделяла одну волну. Это был совершенно другой фильм с большим количеством коммерческих аспектов.
Несмотря на то, что люди думают, что снять коммерческий фильм было проще, чем арт-фильм, это не имело большого веса.
У них обоих разные черты, и сделать хороший коммерческий фильм может быть так же сложно, как и отличный художественный фильм. Не все могли его хорошо выполнить.
Из-за того, что актерский состав и режиссер были сравнительно новыми, критики и репортеры уже понизили свои ожидания.
«Будем надеяться, что это будет приятный опыт».
«Я не думаю, что фильм был бы хорош технически, но в нем может быть доброе сердце, связанное с музыкой».
«Я уже написал три разных типа статей о фильме. Флоп, посредственный и хороший. Так что я мог просто сидеть сложа руки и наслаждаться опытом».
Это были мысли в уме репортеров и критиков. В этот момент свет в кинотеатрах погас, так как они поняли, что фильм вот-вот начнется.
Медленно зажегся экран и появилось название фильма.
Репортеры и критики откинулись на спинки своих сидений и уставились на экран. Гордон Ли тоже был одним из них, который просто смотрел на экран с хмурым выражением лица.
-.
Внезапно после названия фильма экран погас. Когда люди задавались вопросом, нет ли каких-либо технических трудностей, раздался звук мягкого жужжания.
Что-то вроде мелодии, которую Аманда признала похожей на «Lost in the Sky».
Именно тогда на экране появилась фигура Эйдена. В отличие от постера к фильму, у него была борода, и он держал гитару, что придавало ему более зрелый вид.
Кажется, он был на каком-то интервью. Интервьюер представил Эйдена как Артура Ривза, подающего надежды музыканта, чья песня только что была номинирована на «Грэмми».
«Итак, как вы пришли к написанию этой песни? Сколько времени у тебя ушло?» — спросила интервьюер на экране женщина средних лет.
«4 года. На самом деле мне было 14, когда я начал писать эту песню, и большую часть времени мне казалось, что я никогда не закончу ее. Было тяжело, очень тяжело. Я сдался на полпути и даже почувствовал, что недостаточно хорош».
«Итак, как ты тогда закончил песню?»
— На самом деле это целая история.