Нам навстречу выбегает мужчина и начинает кричать, чтобы мы прекратили съёмку. Мимо проходит ещё один, на лице его играет ухмылка, на плечах красуется стопка монтажных плат, а во рту мигает сигаретный огонёк.
Чтобы понять, как возникло это место, нужно окунуться в прошлое: в семидесятые-восьмидесятые годы, когда пластик, свинец и электроника, полная ядовитых химических веществ, оказались на потребительском рынке в небывалых количествах, и встал серьёзный вопрос о том, как их утилизировать. Мусорные свалки, забитые электронно-лучевыми трубками и свинцовыми платами (свинцовый припой тогда использовался повсеместно) стали угрозой для окружающей среды, и жители богатых стран стали требовать принятия мер по избавлению от электронных отходов. Эти меры, однако, привели к появлению «торговцев ядами», собиравших электронные отходы и отправлявших их на свалки в Китае, Восточной Европе или Африке.
В 1986 году на одно такое грузовое судно, «Хиан Си», загрузили четырнадцать тысяч тонн мусора из Филадельфии. Корабль направился на Багамы, где намеревался сбросить отходы, однако ему это не позволили и развернули обратно. Последующие шестнадцать месяцев судно провело в поисках места, куда бы выгрузить токсичный груз: они перепробовали Доминиканскую Республику, Панаму, Гондурас и другие государства, даже пытались вернуть его обратно в Филадельфию, пока наконец не сбросили четыре тысячи тонн на Гаити, сказав властям, что привезли «удобрение для почвы». Когда Greenpeace открыли властям Гаити правду, те потребовали, чтобы «Хиан Си» забрал отходы обратно, но судна уже и след простыл. Эта трагикомедия привлекла внимание всех стран, так как позже корабль пытался сменить имя – сперва на «Фелицию», а затем на «Пеликано» – и продолжал объезжать государства, чтобы избавиться от оставшегося груза. В итоге капитан приказал сбросить оставшиеся десять тысяч тонн токсичных отходов в открытый океан.
Такое преступление подхлестнуло страны в 1989 году сформировать Базельскую конвенцию о контроле за трансграничной перевозкой опасных отходов и их удалением, которую подписали 185 стран и утвердили все, кроме, как можно догадаться, США.
(И, что самое странное, Гаити.) Конвенция стала попыткой предотвратить то, что всё чаще называлось «токсичным колониализмом», и электронные отходы попали в их сферу влияния.
Если бы «Хиан Си» не развернули на Багамах, этот извилистый путь субподрядчиков по удалению отходов, возможно, никогда бы не заметили. Власти Филадельфии заплатили корпорации Joseph Paolino and Sons шесть миллионов долларов за устранение отходов, которые компания затем передала Amalgamated Shipping Company, зарегистрированной в Либерии. Когда случилось фиаско, за дело взялась другая компания, Coastal Carrier. Суть в том, что существует запутанная цепочка подрядчиков, субподрядчиков и иностранных компаний, из-за которой сложно отследить, куда именно направляются отходы, когда покидают американские дома. Поэтому даже сегодня Базельскую конвенцию довольно сложно реализовать.
Что возвращает нас к Гуйю, где через точно такие же цепочки торговцев ядами со всех концов света проходит налаженный поток электронных отходов, идущий в Гонконг, а затем в китайский городок в трёхстах километрах от него. Так продолжалось на протяжении двухтысячных годов. Компании, занимающиеся утилизацией и вывозом отходов из богатых стран, как оказалось, сгружали свой технических мусор на пустырь в нескольких сотнях километров от Шэньчжэня, где изначально эта техника, скорее всего, и собиралась.
Общественная организация из Сиэтла, именуемая Basel Action Network (BAN), выяснила в 2001 году, что товары из США и Европы чаще всего оканчивали свою жизнь в небольшом городке Гуйю, где рабочие-мигранты вручную сортировали гаджеты, погружали их в кислотные растворы, чтобы удалить следы ценных металлов, и прогревали над огнём монтажные платы, чтобы убрать с них свинцовые пайки. Река, протекавшая поблизости, почернела от электронного пепла, поля были обуглены от постоянного сжигания пластика, у детей начали обнаруживать опасное для жизни содержание свинца в крови, а количество выкидышей у женщин зашкаливало.
Сегодня, по словам водителя, на тех самых полях, где сжигали компьютеры, выращивают рис. По дороге в город действительно видны ужасные свидетельства тех историй. Чем ближе мы подъезжаем, тем яснее видны огромные разноцветные рекламные щиты, восхваляющие достоинства нового завода по утилизации отходов. После многих лет нападок прессы и негативных комментариев местные власти, кажется, настроились изменить городской облик и репутацию.