Они его дали. «Оно тоже вошло в контракт. Мы хотели показать им их точку зрения со стороны, то, как они отчаянно сопротивлялись, – „Мы хотим, чтобы вы платили за мелодии звонков, платили за текстовые сообщения“, – и их условия, в которых „только компьютеру нужно IP-соединение, и мы хотим всё это и всё то, что вы получите с IP-соединением“. То есть ого-го сколько, если говорить о возможности получить устройство со способностями современного смартфона».
Наверное, сложно переоценить то, как критично было развивать подобный подход. Если вы помните времена телефонов, которые были до iPhone, то наверняка помните и лавину счетов за текстовые сообщения, мелодии для звонка и скачанные игры – за всё то, что не попадало в категорию «телефонные переговоры». AT&T смотрели в будущее, но при этом очень беспокоились о своей коммерческой модели, говорит Уильямсон. «Вообще-то мы жутко им насолили. Ведь теперь больше никто не желает платить за текстовые сообщения и мелодии для звонков. Но и они получили солидный куш, став эксклюзивным оператором iPhone. Так что в итоге все остались в выигрыше».
Тем временем страхи Джобса перед операторами связи, отсылающими Apple толстенные талмуды с особыми требованиями, начали сходить на нет. Уильямсон вспоминает нескончаемые встречи с AT&T и их техподдержкой, посвящённые данному вопросу. «Они приносили эти свои книги со спецификациями и заявляли: „Надо делать вот так-то, нужно поддерживать вот то-то“. А мы отвечали: „Нет. Нет. Нет“. В итоге мы победили: к нам сложно было подкопаться».
Чтобы понять, насколько важными были те переговоры для проекта, представьте, что Apple выделила специального менеджера, который следил за отношениями с операторами связи. «В какой-то момент его команда была даже размером с нашу», – говорит Уильямсон.
Ну и, конечно же, никуда без аппаратного обеспечения. Тони Фаделл начал вербовать сотрудников по всей компании и – так как политика сверхконфиденциальности касалась по большей части команд пользовательского интерфейса и промышленного дизайна – нанимать новых инженеров и сторонних поставщиков.
«Мы нуждались в профессионалах всех областей, – рассказывает он. – Сторонние поставщики для поддержки. По сути, нам предстояло организовать компанию по разработке сенсорного экрана». Для создания одного только сенсорного «железа» Apple наняли десятки людей. «Только чтобы разобраться с касанием, понадобилась команда из сорока-пятидесяти человек», – говорит Фаделл. Нужных им сенсорных датчиков в широком доступе тогда не было. Небольшая тайваньская фирма, TPK, которую они тогда нашли и которая подписалась на массовое производство датчиков, позже превратилась в компанию-мультимиллиардера, в основном благодаря тому самому контракту. И речь пока лишь о реализации технологии касания: потом им ещё понадобились модули Wi-Fi, несколько различных датчиков, собранный под индивидуальный заказ процессор, подходящий экран и многое другое. Список можно продолжать и продолжать.
«Каждая часть работы представляла собой безумно сложную задачу, – вспоминает Фаделл. – А всё вместе – как запуск ракеты. Что-то сродни космической программе „Аполлон“».
Благодаря команде ИНСВ и ребятам из FingerWorks, которую в 2005 году поглотила Apple, они знали, как подойти к делу. «Нам помогла фундаментальная наука. Нам нужны были самые лучшие технологии для чипов. Подходящие технологии производства… Вопрос заключался в том, сможем ли мы подобрать верный масштаб и заставить устройство работать в каких только можно условиях, – говорит Фаделл. К примеру: – У нас была чудовищная проблема с конденсатом: из-за него могло всё пойти насмарку. И еще мы переключились с пластика на стекло в самый последний момент, что стало совсем неожиданным поворотом».
Так как они пытались запустить переделанное программное обеспечение Mac на крохотном устройстве, аппаратные ограничения были существенными. «Всё должно было быть предельно идеально оптимизировано, – рассказывает Григнон. – Поэтому мы изготовили свой собственный чип».