«У нас есть и те, и другие: местные, кто начинал работать с США и вернулся, и ребята из США или Европы, которые приехали к нам образовать свой фонд, – говорит он. – И многие из них уже потеряли кучу денег. Было много тех, кто не жил в Африке, и они очарованно и бодро глядели в будущее, на перспективы… Они чего только не пробовали, от мозгового штурма до разработки систем и учебных курсов. Очень много халтуры и чепухи. Ни грамма здравого смысла».
То была инициатива доноров, поэтому они просто говорили: «„Мы ищем что-то эффективное“ и просто вбухивали деньги в разные вещи, – говорит Киняму. – Во все эти ООН, общественные организации, людей при власти, думая: „Вот что нужно Африке“. Было также много денег инвесторов, которые надо потратить или как-то задействовать до 2015 года. Значительная их часть должна была стать вложением в развитие. Но людям это казалось больше похожим на подачку. Поэтому если так делают – это несерьёзно, хотя и неплохо».
«Да, ты выиграл этот грант на один миллион, а дальше что? – говорит Киняму. – Вот тут и проявляется различие: нет единого игрового поля. Если у тебя нет доступа к связям, ассоциациям, богачам, которые здесь редко водятся, – то всё».
Часть проблемы, по его словам, заключалась в том, что инвесторы и доноры пытались перенести и укоренить в Найроби мышление Кремниевой долины. «Ещё раньше появлялись иностранцы, которые начинали читать лекции на тему: „Вот так это работает в Кремниевой долине и так это должно работать у вас“».
Однако кенийцы не могли просто выдумать сногсшибательное приложение и, сложа руки, сидеть и ждать, пока инвесторы обратят на него внимание и оно соберёт миллионы лайков, как случалось в Сан-Франциско. «Люди просто не понимали, на что подписались. Предпринимательство у нас больше касается выживания. Его сложно развивать. Да, начинающим компаниям всегда сложно, но здесь, в Найроби, в разы сложнее. Потому что вам приходится налаживать то, что должно налаживать государство».
Поэтому здесь история приложений делает виток, переходя от приложений, изменивших мир в общем и целом, к местным нуждам. «Множество новинок в некотором роде локализуется, чтобы подстроиться под окружающую действительность и найти здесь применение. Прежде чем начать писать программы, вы сперва должны понять, какие части государственной системы вы хотите привести в порядок. Вам нужно рассчитывать, что на разгон потребуется где-то год. Вы заранее обдумываете и распределяете все доходы. Поэтому заказчик – ваш единственный источник денег. И точно так же серьёзные спонсоры, которых вы находите, делают своё дело, чтобы заработать на еду. Всё вертится вокруг: мне надо сделать нечто, чтобы оплатить аренду, выдать зарплату двум-трём моим сотрудникам и продолжать дело. Я делаю это не для получения прибыли», – говорит Киняму.
Поэтому новая волна стартапов была нацелена непосредственно на интересы кенийцев. Есть одно приложение, которое постоянно всплывает в разговорах: Sendy. «Оно использует мопеды, которые ездят по всему городу, как службу доставки, – объясняет Херсман. – У них появилась дополнительная функция вдобавок к тем, что есть у Uber». Киняму пытается обратить внимание общественности на слабую инфраструктуру Кении с помощью основанной на Twitter платформы «What Is a Road?» («Что такое дорога?»), которая побуждает пользователей сообщать о выбоинах и создаёт постоянно обновляющуюся базу данных. А ещё одно из недавних успешных и стремительно набирающих обороты приложений даёт возможность придорожным торговцам фруктами скооперироваться с фермерами. Последняя из затей Херсмана и Ротич, BRCK, представляет собой мощный мобильный маршрутизатор, который снабжает смартфоны Wi-Fi даже в удалённой местности.
Он очень актуален, так как на сегодняшний день у 88 % кенийцев есть сотовые телефоны, и согласно сайту Human IPO 67 % всех новых телефонов, проданных в Кении, – это смартфоны: одна из самых быстрых адаптаций технологии на континенте. Государство выделило бюджет на вызывающий много вопросов Конза-Сити, «техно-городок» ценою в сорок миллиардов долларов, который должен предоставить до 200 000 рабочих мест в ИТ-сфере. ИТ составляют здесь 12 % от всей экономики, хотя ещё пять лет назад их доля составляла всего 8 %. Продукция Apple здесь встречается нечасто, хотя предприниматели, с которыми я познакомился, рассказывают мне, что учредители и прочие крупные предприниматели носят с собой iPhone как показатель их статуса и любят щеголять ими на самых важных совещаниях.