Что касается Джека Уикхэма, я не могу точно знать, что он тебе рассказал, но предполагаю, это какая-то вариация истории, которую он повествует с тех пор, как расстался с моей семьей десять лет назад. Якобы мой отец обещал ему что-то в обмен на услугу, и я должен был выполнить эту сделку ввиду смерти Люциуса, но отказался из-за кровных предрассудков, ревности и чистой злобы. И из-за этого бедняга Уикхэм оказался в стесненных обстоятельствах, ведь я лишил его шансов на счастье и успех.
А вот настоящая история, за подтверждением всех деталей которой ты можешь обратиться к Тео, если моих слов окажется недостаточно.
Для начала, опровергая версию Уикхэма, уточню, что мой отец, никогда не обладавший щедрой душой, ничего ему не обещал. На самом деле, он едва ли замечал, что в поместье рос еще один мальчик.
Мое знакомство с Джеком было столь же мимолетным. До того, как мы отправились учиться, он проводил половину каждого года в Америке, и наши графики и занятия в оставшееся время были настолько разными, что мы редко виделись. После того, как он решил поехать в Ильверморни, мы долгие годы вообще не встречались. Я совершенно забыл о нем, когда он объявился через несколько месяцев после смерти моего отца и потребовал денег для оплаты игровых долгов.
Тогда я впервые услышал рассказ о том, что отец обещал ему стипендию или какие-то сбережения. В то время это не казалось мне правдоподобным — как я говорил, это было бы совсем не в характере Люциуса. Я также не мог найти никаких доказательств такого соглашения, и Уикхэм не мог их предъявить.
Как бы то ни было, я чувствовал некоторую ответственность перед ним. Полагаю, его взросление было трудным во многих отношениях. Поэтому я согласился погасить его долги при условии, что он выберет маггловскую или волшебную карьеру или курс обучения, за который я заплачу, и окончит его. Моя мотивация не была полностью альтруистической — я хотел, чтобы он стал самодостаточен и держался от меня подальше. Он охотно согласился и решил поступить на стажировку по магическому праву в Штатах. Я выплатил его долги и дал ему деньги на учебу и его расходы единовременно (очевидно, огромная ошибка с моей стороны).
А потом я снова забыл о нем, пока он не объявился год спустя, прося еще денег. Он не сказал, что случилось с первой суммой, только то, что ему не понравилось изучать право и он хотел поступить в маггловскую медицинскую школу. Когда я предложил заплатить школе напрямую, он убрался прочь.
Я не видел его еще год. И я не знаю, чем он занимался и чем жил, хотя до меня доходили слухи об азартных играх и других неприятных событиях, часто с участием женщин.
Мой следующий контакт с ним был гораздо болезненней. И касался деликатного дела. Никто не знает то, о чем я расскажу дальше, кроме Дафны, Тео, Лукреции и Минервы МакГонагалл. Я надеюсь, что и ты сохранишь это в строжайшем секрете.
Прошлой весной я получил почти истерический звонок по камину от директрисы, сообщившей мне, что Астория пропала из Хогвартса. Мы с Дафной немедленно отправились в Шотландию и после нескольких дней безумных поисков нашли ее в замызганной квартире в Глазго… с Джеком Уикхэмом.
Насколько мы поняли, тот устроил «случайную» встречу между ними в Хогсмиде в начале семестра и проявил свое значительное обаяние. Они начали писать друг другу. Он уговорил ее несколько раз улизнуть из замка, чтобы встретиться с ним, и в конечном итоге убедил бросить школу и тайно пожениться.
Астория — наследница значительного состояния. Хотя я не могу не думать, что деньги были не единственной мотивацией Уикхема. Я уверен, он сделал это, чтобы отомстить мне, что принесло мне много бессонных ночей. И не все мои кошмары о войне.
Когда мы их нашли, они еще не были женаты, но только потому, что Астор струсила и отказала ему. Ей только исполнилось шестнадцать.
Единственная причина, по которой эта тварь ходит на свободе, заключается в том, что Астория настояла, что ушла с ним добровольно и любое публичное освещение этой истории опустошит ее еще больше. Несмотря на то, что я понимал все это, мне было очень трудно подчиниться ее желанию. Я чуть не убил его в тот день, когда мы их нашли. Иногда я жалею, что не сделал этого. А иногда в деталях представляю, что сделал.
Астории потребовалось много недель, чтобы снова заговорить, и месяцы, чтобы показаться на людях, и я думаю, ты сама заметила, что она все еще хрупкая. Не говоря уже о том, что он разрушил для нее место, которое она любила и считала своим домом.