— Если бы мы не находились в толпе отъявленных сплетников волшебного мира и, вероятно, нескольких репортеров, я бы ответил на это невербально.
— Ммм, какая жалость.
— Есть ли тут поблизости приватная терраса, на которой мы можем уединиться? — спросил он, преувеличенно вытягивая шею так, что Гермиона рассмеялась.
— Я уверена, что их десятки, — улыбнулась она, — но, к сожалению, твоя тетя направляется к нам и будет здесь через пять, четыре, три, два…
oOo
Гермиона бы рассмеялась над тем, как вытянулось его лицо, если бы не чувствовала того же разочарования. Несмотря на все гостеприимство и щедрость, Лукреция была последним человеком, которого она хотела видеть в этот момент. Да и вообще, единственное, чего ей хотелось, — найти укромное место и проверить, как быстро она сможет развязать маггловский галстук-бабочку. Когда он так ей улыбался, она просто…
— Дорогие мои, — воскликнула Лукреция, подходя к ним. — Как хорошо вы смотритесь вместе. Я знала, что кремовый цвет оттенит серебро.
Она подставила щеку для поцелуя Драко, который сохранял нейтральное выражение лица.
— Здравствуй, тетушка. Твоя вечеринка просто потрясающая.
Гермиона добавила свои поздравления, внезапно осознав, что все еще держит Драко за руку. Лукреция, казалось, тоже это заметила и приподняла брови. Гермиона быстро убрала свою ладонь и почувствовала, как он с большим трудом чуть-чуть отошел от нее. Так, наверное, было к лучшему — как он и сказал, весь дом был полон любителей почесать языком. У Риты, мать ее, Скитер несомненно был здесь как минимум один шпион.
В этот момент музыка резко возросла в темпе и уровне шума, и Лукреция жестом попросила их следовать за ней.
— Астория хотела бы познакомиться с Гермионой, — объяснила она, когда они оказались в более тихом месте. — И, моя дорогая, тебе следует поговорить с несколькими министрами французского правительства. Они помогут создать благоприятные условия, когда ты начнешь вводить международную версию своего законодательства.
Тон Лукреции был резким, и Гермиона восприняла это как очень легкий упрек им с Драко. Она заметила, как тот задумчиво посмотрел на свою тетю.
— Значит, насколько я понимаю, вы двое хорошо знакомы, — заметил он, когда они вошли в главный зал.
— Да-да. Последние несколько недель я часто наслаждалась обществом Гермионы, — Лукреция тепло улыбнулась ей, и она горячо кивнула в ответ. — Вообще-то, на ней сейчас моя «Вионне».
— Мое восхищение, — Малфой склонил голову, развратно ухмыльнувшись.
Гермиона взглянула на него. Он приподнял брови и снова оглядел ее с головы до ног, словно вопрошая: «что?». Она подавила смешок и отвернулась, заметив, что к ним спешит очень красивая молодая девушка.
— Драко! Тетушка! Эта вечеринка просто incroyable,{?}[(фр.) — невероятная.] — воскликнула она, когда подошла к ним. — О, мисс Грейнджер! Я так хотела с вами познакомиться! Вы выглядите потрясающе в этом платье… и с этим макияжем и прической. L’ensemble est tout simplement parfait!{?}[(фр.) — Все вместе выглядит просто идеально!] Астория Гринграсс, рада познакомиться, — она сделала изящный реверанс и посмотрела на нее горящими глазами.
Гермиона была мгновенно очарована ее бесхитростной манерой.
— Я тоже рада познакомиться. И пожалуйста, зови меня Гермионой. Я так много слышала о тебе! От Драко, от твоей сестры, тети, друзей — мне кажется, я уже тебя знаю, — она протянула руку, и Астория крепко ее пожала. — Твое платье невероятное, ты словно современная Одри Хепберн!
Астория пробормотала «спасибо», объяснив, что платье принадлежит ее тете. Затем они начали оживленный разговор о коллекции Лукреции и о сокровищах в ней. Астория также задала несколько вопросов о работе Гермионы с кентаврами. Лукреция воспользовалась возможностью отвлечь Драко, объяснив, что выдающийся волшебник-психиатр, с которым он хотел встретиться, где-то среди гостей. Драко позволил себя увести, но не раньше, чем бросил многозначительный взгляд через плечо на Гермиону. Та посмотрела ему в глаза и улыбнулась, бессловесно подтверждая, что они найдут друг друга позже.
Гермиона продолжила болтать с Асторией, а затем была представлена министрам, о которых говорила Лукреция. Она вела с ними беседу, но мысли ее блуждали. Теперь стало ясно, что последние несколько недель она занималась самообманом, думая, что может отказаться от своих чувств к нему. Работа приносила удовлетворение и сильно отвлекала, но ее реакция сегодня вечером говорила сама за себя. Например, Гермиона знала, как важно ей поговорить с этими людьми и склонить их к своему делу, но все, что она хотела сделать, — это извиниться и броситься искать его, желательно где-нибудь наедине. Лукреция была права, напомнив им об их положении. Желание заставляло ее делать опрометчивые поступки, но Гермиона совсем не хотела, чтобы о ней шептались или обсуждали ее в светской хронике.