Израиль, знающий душу Ишмаэля* как душу брата, может помочь Америке выстроить правильную стратегию трех «Д» в отношении ислама: де-милитаризация (разоружение опасных режимов), де-коллективизация (выращивание индивидуального сознания, в частности, через эмансипацию их женщин, политической оппозиции и других меньшинств) и де-джихадизация (реинтерпретация Корана и направление религиозной пассионарной энергии на идеал превращения их пустыни в сад).
Речь идет в первую очередь не о технологии орошения Сахары (до этого дело дойдет), а об идеологии: и здесь именно еврейское государство должно, с одной стороны, послужить примером общества, гармонично соединившего традицию и современность, иррациональное и прагматичное, пламенную веру общины со свободной волей личности; с другой стороны – мобилизовать цивилизацию Библии на устранение духовных, а не политических причин исламского тоталитаризма (см. ниже, глава 3).
Это, а не бесплодные попытки откупиться от монстра джихада кусками своей крошечной земли, стало бы профетическим и победным действием израильской теополитики.
«Я поведу!»
Но для этого Израиль должен сперва осознать, что он должен быть не игроком, но пророком на международной арене. Не маленьким Изей, но Исраэлем. Государством-Машиахом. Центром алмаза. Центром нового мира.
Если элита хотя бы двух секторов израильского общества, «русских» и «поселенцев», которым свойственно мыслить в этих категориях, захочет этого, то в стране сформируется критическая масса перемен, – и зеленое колесо, неумолимо катящееся на Израиль, станет рулем в его руках.
Этого ждет не только Израиль. Этого ждет весь мир. Ждет, чтобы Израиль сказал миру: «Я поведу». Поведу не «кадима» (вперед) в глубь тупика, где игроки геополитики мутузят друг друга во тьме, а вверх – к свету.
Мир ждет этих пророческих слов от Израиля и бесится, слыша из Иерусалима лишь какое-то невнятное блеяние.
2. ИЗРАИЛЬ – ЛИДЕР ДЖИХАДА
Говоря об исламизме, Израиль как моральный лидер должен внятно объяснить самому себе и миру, в чем сила и слабость, в чем польза и вред радикального ислама.
Сатана, враг рода человеческого – духовный план, извечно ведущий борьбу за господство над разумом людским, – в разные эпохи проникал во многие духовные дома, чтобы сделать их форпостами своей экспансии. Это был и Вавилон, и Древний Рим, и католицизм, который Противник пытался сделать мировой инквизицией, и православная мечта о Китеже, выродившаяся в большевизм, и героический романтизм немецкой философии, мутировавший в фашизм.
То, как из двигателя духовного прогресса ислам, который мог постепенно, пусть медленно и с ошибками, но привести свою паству, подобно другим конфессиям, к Истине, миновал свой золотой век и постепенно стал орудием Противника – отдельная тема. Но завершился этот процесс к концу ХХ века, когда издох Зверь красный, и ставка была сделана на зеленого.
Если в коричневую колесницу Противник впрягал расового беса, а в красную тачанку – классового, то зеленую арбу мчит квадрига Апокалипсиса: бесмыслам апеллирует ко всему Третьему миру, распаляя и классового беса («ислам – союз бедняков»), и расового («ислам – союз арабов», «ислам – союз всех цветных»), и религиозного («ислам – окончательная религия, всемирное торжество истинной веры»), и гендерного (полового), распаляя похоть и агрессию муджахедов обетованием гаремов на земле и в небесах.
Но самое опасное в том, что многих ментально и духовно сконфуженных радикалов Востока и либералов Запада джихад прельщает надеждой на исправление мира: новым порывом к духовному братству и чистоте, новой коммунистической романтикой свободы и равенства. Муджахеды – это новые че-гевары: джихад – это «rage against machine».
Ислам, якобы, возглавляет новый бунт против капиталистической бездушной системы, где все измеряется деньгами и эффективностью. Против дискриминации и эксплуатации. Против подавляющего индивидуальную свободу «свободного рынка». Это, якобы, новый бунт против старого Царства Кесаря, ныне зовущегося глобализмом или «новым мировым порядком». Бунт радикальный, как у русского большевизма. Умма – это коммуна.
Ислам обращается к тем, кого не смог осчастливить христианский Запад и коммунистический Восток: к угнетенным и обездоленным, к цветным и бедным. Бесмыслам завоевывает миллионы сердец, лукаво обращаясь к их главным запросам: жажде личного достоинства и общего дела в братской мировой общине.