Глава 2. Напутствие
Серость улиц угнетала все больше. Это было начало осени, под ногами хрустела сухая листва. Уже несколько часов Габриэль бродил по безмолвным аллеям. Одинокие лавочки казались грязными и старыми. Растений осталось здесь немного, очевидно, что природа за последние десятилетия вымирает.
Габриэль вспомнил, что раньше каждое начало времен года воспринималось по-разному, со своей особой атмосферой. Зима всегда была моментом завершения, покоя. Морозные вечера и холод заставляли находиться дома и греться у батареи. Весной же все просыпалось и возобновлялось, постепенно, словно повторное рождение, попытка восстановиться от маленькой смерти. Это было про молодость, первые чувства и надежды. Все в воздухе сообщало о светлом будущем, которое нас ожидает, но которое так и не осуществилось. Лето давало нам все для процветания. Казалось, что жизнь прекрасна и так будет всегда. Заходящее солнце словно хотело прогреть все живущее перед долгими дождями. Осень давала уставшей жизни надежду на покой и готовила к отдыху. Растения сбрасывали листву, а земля начинала постепенно остывать.
Но теперь все иначе. Давно уже нет таких явных смен времен года. Небо заволокла темная пелена, смог, из-за которого толком не видно солнца.
“Хотелось бы все это сохранить, но, боюсь, что слишком поздно… Наш мир на грани, все это чувствуют и ощущают. Многие говорят об апокалипсисе. После войны у многих закончилась вера в светлое будущее: запасы мировых ресурсов подходят к концу, продолжительность жизни падает. Почва неплодородна — большая часть населения Земли питается синтезированными продуктами. Последняя эпидемия скосила треть земного шара… Конечно, технологии достигли больших высот — развитие искуственного интеллекта, нейроинтерфейсы, роботизированные системы. Но к чему это привело?”
Габриэль поднял голову наверх, словно высматривая что-то. Он всегда пытался увидеть в небе хоть какую-то подсказку. Однако, никакого ответа не поступало. Подойдя поближе к небольшому пруду этого парка, Соленсайд кинул туда камень. Стало очевидно, что вода была совершенно мертва, без признаков жизни.
В груди все сжалось. Неторопливо день подходил к концу.