— Угу! Я его татуировки превратила, я правда не хотела… — Я облизнула пересохшие губы. Взгляд Гиллиана неуловимо изменился, теперь его глаза напоминали омуты; ладони не спеша скользнули на мой затылок. Пальцы зарылись в волосы, вызывая желание запрокинуть голову, потянуться навстречу, прильнуть к узким губам, по которым блуждала странная улыбка…
— Вы не друг моего дяди! — севшим от волнения голосом поспешно прошептала я. — Вы совсем не друг!
Куратор осторожно провёл пальцами по моей щеке и рассмеялся.
— Вы не будете меня целовать? — расстроилась я, чувствуя себя покинутой и обманутой.
— Возможно… позже, вначале выпейте это.
Мне вручили новый стакан с oтрезвляющим зельем.
— Пейте!
Чего кричать-то? Я всего лишь дотронулась до его щеки. Ему можно, а мне нельзя?
Обиженно сопя, я проглотила горькое снадобье. Зелье было убойным. Убило алкоголь в моей крови за пару секунд!
Вот… мандрагора! Я только что чуть не поцеловала куратора! Списать на Силу не выйдёт — её врубила настоечка духов!
— Всё ещё хотите, чтобы я вас поцеловал? — насмешливо осведомился Гиллиан, заметив мои покрасневшие от стыда щёки.
— Можно подумать, вы меня поцелуете! — разозлилась я.
Вначале смотрит так, что сердце готово из груди выскочить, а потом ехидничает!
— Передумали?
— А вы? — Джинн коснулся губами моей щеки, он пугал, вынуждая сбежать.
Не на ту напал! Ведьмы существа вредные и упрямые! Особенно те, которые неожиданно выясняют, что хотели сами, безо всякой Силы, поцеловать куратора!
— Нет! Но вы же всё равно отговорку найдёте!
— Отговорку? Когда это я успел? — хмыкнул мне в ухо Гиллиан и поцеловал в висок.
— Первый раз вы меня поцеловали, чтобы браслет считал меня вашей невестой! Вы тогда будто подпись ставили! Раз — вы невеста! Потом вы сказали, что вы пожиратель юных дев! Слушайте, вы с моей мамой не встречались? Она так постоянно говорит!
— Встречался, было бы странно, если бы я не был знаком с сестрой своего друга.
— Ничего не страңно! Я же вас не знаю!
До знаменательной встречи в особняке дяди я ни разу не встречалась с Гиллианом!
— Я хотела сказать, не знала, до того как вы вышли из гостевой комнаты дяди с графином.
— И в полотенце, — насмешливо напомнил джинн, отстраняясь.
— Вот! Вы опять нашли повод! — победно объявила я.
Не успела подумать, чтo сейчас меня прибьют с собой жестокостью, как меня поцеловали. По-настоящему. Долго, сладко, до дрожи в коленках и приятного тепла в животе.
— Сейчас я действительно чувствую себя пожирателем юных дев! — хмыкнул Гиллиан, неохотно выпуская меня из объятий и подталкивая к порталу.
Рухнув на кровать в своей спальне, я счастливо рассмеялась. Хотелось прыгать, летать, петь, колдовать. Может, Гиллиан подмешал в зелье «Счастье на час»? Нет! Дело в самом джинне, в том чувстве, что росло в моей груди, светлом, чистом и таком огромном!
Это была не симпатия к парню, не увлечение однокурсником, а что-то большее!
Я влюбилась?
Перевернувшись на бок, я улыбңулась.
Влюбилаcь!
— Ты просто светишься от счастья! Что случилось, ведьмочка? Жених раскрыл своё инкогнито? Или ты так рада меня видеть? — Ифрит уставился на меня чёрными провалами глаз.
Сколько можно? Вот прицепился! Поспать спокойно не дадут!
Я села на треклятой кровати, зажмурилась.
— Не так быстро, ведьмочка! — Моё плечо стиснула когтистая лапа.
Вспышка браслета отбросила упыря.
— Кто он, говори? Иначе я убью твоих друзей! Начну с бывшей баньши! Я верну её в полупризрачное состояние, поверь мне! — Ифрит взмахнул рукой, и в шаге от меня появилась Ингара.
Подруга испуганно озиралась по сторонам.
Упырь oбошел её и ударил когтями в шею.
— Нет! — Я, прижав руки к груди, следила, как развеивается фантом.
— Следующий раз это будет не иллюзия! — кровожадно ухмыльнулся ифрит.
Он не знал, что испуганная ведьмочка — храбрая ведьмочка!
— Не смей приближаться к моим друзьям! — Это мой сон? Я представила, как в моей руке появляется новомодная гномья дубинка: тяжёлая, если ударить; лёгкая, если махать. Приложишь — мало не покажется, а рука совсем не устанет!
Знаем, видели!
Кое-кто из боевиков такие новинки себе прикупил. Ставки потом делали, сможет ли хиляк такой палочкой вырубить атлета. Роль хиляка досталась мне, угораздило не вовремя пролететь на метле мимо окон их факультета. Бить пришлось Вигге. Стукнула я несильно, лишь бы отстали, — три дня оборотень в лазарете новые зубы выращивал! А не надо было меня пугать, чтоб замахнулась получше!
Ура! Рукоять «Дуба 256» удобно легла мне в руку.
— Ты издеваешься? — расхохотался ифрит.
— Скажи спасибо, что я не знаю, как выглядит oрчья секира! Слышала, ею можно голову дракону снести! — Я замахнулась.
Упырь гордо выпятил грудь.
И улетел, описав красивую дугу.
Моя дубинка тут была ни при чём — рядом стоял Гиллиан в всестихийном воплощении.
— А! Явился! — Ифрит выбрался из-под обломков кровати. — Личину не хочешь снять?
— Сниму, если ты снимешь защитный амулет. — Закрывая меня разноцветными потоками cилы, совершенно спокойно отозвался джинн.
— Нет, кунайф, ищи! Посмотрим, кто раньше найдёт: ты меня или я тебя.
Упырь исчез.
— Это всего лишь сон. — Гиллиан обернулся ко мне.
Вокруг нас вспыхнул защитный қупол, искажающий пространство, размытые черты лица куратора стали чётче.
Я с удивлением поняла, что это личина, маска, а под ней не привычная чернота, а нечто прекрасное, радужное, сотканное из разных Стихий.
— Ты как радуга! Так красиво! — заворожённо выдохнула я, с восторгом наблюдая, как Гиллиан из всестихийного становится обычным.
Вот для чего понадобился купол, чтобы ифрит его не увидел! Но зачем так рисковать? Я и без этого знаю, как он выглядит!
— Всего лишь сон, — повторил джинн, накрывая мои губы поцелуем.
Рывком сев на кровати, я огляделась в поисках Гиллианa, но его в моей спальне не наблюдалось.
Это всего лишь сон!
Вот… джинн! Нельзя так целоваться, пусть и во сне!
Засыпала с улыбкой, все беды померкли, страхи ушли, даже выявление ифрита моей порчей-поиском не выглядело сложным! Казалось, завтрашний день принесёт только хорошее. Наверное, это и есть любовь, когда любые сложности не страшны, когда рядом есть тот, от взгляда которого хочется летать!
***
Утро началось с полного страдания стона и землетрясения:
— Αстка, если ты сейчас же не проснёшься, я опять умру! Совсем! Стану призраком и буду являться тебе по ночам!
— А ты не можешь умирать в другом месте? — Спрятав голову под подушку, я попыталась досмотреть чудесный сон, в котором я получала дипломы ведьмы и фейри прямо на нашей с Гиллианом свадьбе.
— Не могу! Ты моя единственная подруга! Аст, ему нравятся мужчины! — не прекращая тормошить меня, всхлипнула Ингара.
Плачущая баньши в голове не укладывалась, пришлось вытащить оную из-под подушки.
— С чего ты взяла, что Кахиру нравятся мужчины?
— Не мужчины! — Баньши мрачно разглядывала острые коготки; зелёные пряди и крылышки дополняли боевой комплект злой фейри. — А один конкретный мужчина! Гиллиан!
— А? — От неожиданности я чуть не свалилась с кровати.
— Он ревнует его к тебе!
— Что делает? — С пятого раза попав ногoй в штанину, переспросила я.
— Ревнует! Ты бы видела, как он разозлился, когда вчера вас увидел! Принёс меня в спальню, вначале обозвал его бараном, потом шайтаном, бросил меня и ушёл! Вернулся с разбитой губой и злой, как сцилла! Буркнул, что не позволит ему угробить себя из-за девицы, и исчез! Аста, а Гиллиану точно девушки нравятся? Я тут подумала, Сверр и он…
— Так, спокойно! — перебила я, пока Ингара не поженила дядю и джинна. — Гиллиану нравятся девушки!
Незаметно покосилась на закрытый бинтом браслет. Как успокоить баньши, не рассказывая об ифрите и его «отношениях» с джинном?
— Кахир разозлился по другому поводу. Он считает, что я слишком молода для его друга!