Сотни людей устремились на территорию университета.
Фейт увидела в толпе много знакомых лиц. Билл, добрый и могучий хозяин гамбургерной. Симпатичный рассудительный араб, владелец бензоколонки "Тексако" на углу Империал-стрит и Кампус-драйв...
И вдруг она заметила совсем родное лицо.
Кейт!
Брат тоже увидел ее и стремглав побежал навстречу Наконец-то на его лице не было привычного выражения надменной апатии! Оно светилось радостью.
Счастливо улыбаясь, Кейт остановился возле сестры. Она порывисто обняла его. Вначале он смутился и был как бревно в ее объятиях, а потом наконец отдался чувству радости и тоже неловко, но крепко облапил ее.
— Слава Богу, что ты жива! — повторял он. — Слава Богу, что ты жива!
Фейт молча прижималась к нему.
Было так отрадно ощущать себя живой после пережитого кошмара. И сердце пело от сознания, что узы любви между ней и братом сохранились, несмотря на отчуждение последних месяцев или даже лет.
Внезапно почва под ними сотряслась. Но это колебание земли имело в себе нечто успокаивающее: последний толчок, окончательное, полезное смещение, которое приводит все в норму.
— Похоже, ты права, — сказал Кейт. — Этот университет отнюдь не место, где вечный праздник!
Фейт рассмеялась. И, начав смеяться, уже не могла остановиться. Смех перешел в рыдания. Кейт ласково обнимал сестру и успокаивал. Она ощутила у себя на плечах еще пару рук — подошел Джим.
Через минуту Фейт пришла в себя и, вытирая слезы, осмотрелась.
Кругом было море счастья. Родители обнимали своих детей, жены — мужей..
Рядом с Яном она увидела очень привлекательную женщину лет тридцати пяти. Она держала профессора Эмерсона за руку, и они оживленно разговаривали, нежно глядя друг другу в глаза. Надо полагать, это и есть Эленор, которой они обязаны жизнью.
Фейт подошла к ней и сказала, протягивая руку подруге профессора Эмерсона:
— Огромное вам спасибо!
Эленор улыбнулась и пожала протянутую руку.
— Тронута вашей признательностью. Похоже, я потеряла работу, но все равно я очень счастлива!
— Вы настоящая героиня! — воскликнул подошедший Кейт. — Я видел вас по телику, вас столько раз показывали в последних новостях! Ведь это вы первой оповестили всех о том, насколько серьезные события происходят в Бреа! Именно благодаря вашему призыву тысячи новых слушателей собрались по периметру университета!
— Но как же они успели так быстро съехаться сюда? — удивленно спросила Фейт.
— Что значит "так быстро"? — в свою очередь удивилась Эленор. — Прошло целых три дня!
Фейт непонимающе уставилась на своего брата. Кивком головы он подтвердил: да, прошло три дня.
— Погодите, вы что-то путаете, — сказала Фейт.
— Это невозможно! — поддержал ее Джим.
— Прошло всего-навсего несколько часов, — добавил Ян.
— Что значит "всего-навсего несколько часов"? — сказала Эленор. — Несколько часов после чего?
— После того, как... как все началось, — произнес Ян. — Я пришел в университет сегодня утром...
— А, по-твоему, какой сегодня день?
— Среда.
— Сегодня суббота.
— Погодите! Ведь никакой ночи не было! — воскликнул Джим. — Мы ведь в своем уме! Было утро, потом день, потом вечер... — Тут он посмотрел на свои часы и добавил:
— Смотрите, на моих часах среда, без четверти полночь.
— Сейчас у нас суббота. Восемь часов вечера.
— Уже три дня как события в этом университете — новость номер один на всех телеканалах! — объявил Кейт.
Ян растерянно потряс головой.
— Сколько времени прошло после моего первого звонка тебе? — спросил он у Эленор.
— Ты позвонил в четверг утром.
— Не может быть!
— В четверг утром.
Было ясно, что Эленор не шутит. Она не понимала, почему Ян и все остальные настаивают на том, что сегодня среда.
Бакли с умным видом покачал головой.
— Друзья, время — штука растяжимая. Внимательнее читайте романы Габриэля Гарсиа Маркеса, и вы поймете, что относительность времени встречается не только в научной фантастике.
— Ах, помолчал бы! — в сердцах сказал Ян.
— Я просто хочу подчеркнуть, какую неоценимую помощь в практической жизни может оказать начитанность! — важно заявил Бакли.
— Так, значит, все позади? — радостно воскликнула Фейт. — Мы можем расходиться по домам?
Она была до некоторой степени разочарована. Грандиозное и чудовищное приключение заканчивалось так обыденно, так просто... Казалось, все это должно увенчаться чем-то эффектным, грандиозным. Тихо разойтись после таких событий — это даже как-то странно...
Надо было лично убить хотя бы несколько человек.
Нет, дикая, несуразная и подлая мысль...
А впрочем, не такая уж и дикая...
Сердце просило зримой битвы. Битвы, в которой противники разят друг друга — стреляют, вступают в рукопашный бой, кромсают друг друга кинжалами...
Фейт содрогнулась и усилием воли подавила в себе приступ безудержной агрессивности.
— Нет! — выкрикнула она.
Все стоявшие рядом уставились на нее.
— Еще не все позади, — сказала Фейт. — Это еще не конец.
Джим нахмурился.
— Что такое ты говоришь! Мы уничтожили Университет. Мы взорвали его мозг.
— Я нутром чувствую... — начала Фейт, нервно облизывая вдруг пересохшие губы. — Я ощущаю насилие в воздухе... И сама хочу... кого-нибудь пырнуть ножом, убить...
— Но...
— Обычно мне такие желания не свойственны!
— Вы знаете, у меня тоже все бурлит внутри, — признался Фарук. — Палку в руки — и пошел бы проламывать головы!
Ян согласно кивнул:
— Это все Университет. Его грязные проделки!
— Неужели он продолжает жить — без мозга? — озадаченно спросил Бакли. — Как же это он умудряется?
— Не знаю, — отозвался Ян. — Но Университет жив и кошмар продолжается.
И в то же мгновение они услышали пение. Пение стройного хора, составленного из сотен голосов...
7
Пожалуй, для Яна это был самый жуткий момент во всей этой страшной и долгой истории.
У него поджилки тряслись, когда он с друзьями отсиживался в комнате приемной комиссии и не ведал, что с ними случится в следующую минуту. Было чудовищно страшно наблюдать за тем, что происходило на университетской территории в последние часы.
Но услышать зловещий бодрый хор и понять, что Университет жив-здоров, полон сил и решимости продолжать борьбу за какие-то ему одному известные, но, конечно же, отвратительные цели — несмотря на то, что они хитростью сумели зарегистрировать тысяч двадцать новых слушателей!..
Несмотря на то, что мозг Университета уничтожен взрывом!..
Несмотря на то, что сотни полицейских, солдат и пожарных наводнили университетскую территорию!..
Обилие полицейских, солдат и пожарных было едва ли не самым устрашающим. Потому что здесь происходило зримое столкновение сверхъестественного и сугубо материального. Сверхъестественное пугает меньше, покуда оно обитает в своих "привычных" местах: на кладбищах, в заброшенных домах, на руинах старинных замков. Но как только оно выходит из этих пределов и оказывается внутри обыденной реальности — от него не только волосы дыбом встают, от него все мысли мешаются и сознание превращается в неуправляемый хаос. Яну было нестерпимо видеть броневики, пожарные машины, людей с пистолетами и автоматами — все это сугубо реальное, но теперь идущее на бой с невидимыми силами, с неведомой формой материи... Голова шла кругом, и одна мысль торжествовала в ней: куда им, с их бронежилетами и бронемашинами, против такой неуловимой и могучей силы! Все равно что дети с игрушечным оружием против вооруженного до зубов убийцы!
Выходит, Университет уже распространился за границы своей территории. А значит...
Это значит, что процесс неостановим!
Вот она — жуть жуткая. Ужас, которому нет имени! Тут Яна проняло до самых темных глубин сознания. Мысль о том, что Зло и на самом деле достигло рокового уровня развития и теперь ни полицейские с дубинками, ни солдаты с пушками и танками уже его не остановят и никакие силы не способны загнать Бреаский университет обратно в его пределы, — эта мысль перевернула Яну всю душу.