Стройное пение доносилось из ямы, из широкого туннеля, который внезапно появился на газоне к северу от главного административного корпуса.
Ян был напуган до смерти. Однако ноги сами понесли его в сторону туннеля. Он понимал, что должен видеть все до конца, что он не смеет отступать... На нем груз ответственности. Или он победит Университет, или Университет уничтожит его. Третьего не дано.
Из зева туннеля шеренгами по пять человек строевым шагом выходили студенты. Одна колонна оказывалась на поверхности земли, а за ней уже подтягивалась следующая. Парни в свитерах или в белых лабораторных халатах, девушки в пестрых платьях. Каждый боец Университета нес в руке самодельное копье. Чеканя шаг, они пели в унисон:
Мы научим всех вас жить, йо-хо-хо! Долой калек, долой ненаших всех, йо-хо-хо! Тут Ян сообразил, что до сих пор как-то не задавался вопросом, а где же основная масса студентов Бреаского университета. На протяжении дня он видел сотни студентов и преподавателей. Сотни, а не тысячи! На самом же деле одних студентов в университете училось двадцать пять тысяч. Особенно не задумываясь, он решил, что большая часть из них или не явилась с утра на занятия, или покинула территорию университета, когда началась "заварушка".
Оказывается, все эти тысячи находились в студгородке и никуда не удрали.
Сейчас они маршировали стройными колоннами и многоголосо ревели:
Бойся, ниггер, трепещи, араб, йо-хо-хо! Наложи в штаны, Тояма Токанава, йо-хо-хо! Ян со всех ног бросился к пожарным, которые, открыв рот, глазели на необычайное зрелище.
— Не стойте истуканами! Разматывайте шланги! — закричал Ян. — Поливайте их водой!
Он думал, что придется убеждать пожарных, что-то доказывать им, описывать все ужасы, которые могут последовать, и умолять мощными струями воды разогнать одержимых безумием студентов. Однако, к его удивлению, пожарных не пришлось просить дважды. Они проворно стали разматывать шланги и подсоединять их к колонкам.
Тем временем полицейские и солдаты в касках и бронежилетах, вооруженные щитами и дубинками, выстроились в несколько шеренг и приготовились отразить неожиданное нападение.
Первая колонна студентов была уже так близко, что Ян различал лица в первой шеренге. И узнал Брента Киилера, которого так проникновенно любил Бакли, обещавший выпустить из подонка кишки при первой же возможности.
Брент выглядел не самым лучшим образом: весь в синяках и кровоподтеках, босой, прихрамывающий, лицо и руки в саже. Но глаза у него радостно сверкали. Он восторженно улыбался и потрясал копьем.
— Прочь с дороги! — крикнул Яну один из полицейских.
Ян попятился, затем развернулся и пошел к Эленор, которая стояла за деревьями в окружении его друзей.
Через несколько секунд брандспойты заработали на полную мощность. Струи были настолько сильны, что сбивали студентов с ног. Те беспомощно барахтались на земле, роняли свои копья, вскакивали с земли и тут же падали, снова сбитые струями воды из брандспойтов...
Ян чуть не затопал ногами от восторга, когда струя угодила Бренту Киилеру в живот и отшвырнула на несколько метров, так что парень не только упал, но и сбил трех или четырех студентов. Ян искренне желал, чтобы пожарный направил струю в поганую рожу Брента, чтобы его мерзкие глаза были вбиты в затылок, чтобы он упал и трахнулся головой о камень и череп его раскололся, как яйцо...
Это кровожадное видение было настолько упоительно и настолько отвратительно, что Яну пришлось закрыть глаза и сделать несколько глубоких вдохов, чтобы подавить унизительный приступ тупой кровожадности.
Когда он через несколько секунд открыл глаза, полиция и пожарные уже перешли в наступление. Они двигались вперед и мало-помалу теснили студентов ко входу в туннель. Те десятками и сотнями отступали в темный зев подземелья. Полицейские хватали тех, кто барахтался на газонах, надевали на них наручник;: ч проворно тащили к полицейским фургонам.
— Увы, это еще не конец, — с грустью выдохнула стоявшая рядом с Яном Фейт. Ян согласно кивнул.
— Стивенс был прав, — сказал он. — университет — не только люди. Это здания на его территории, сама почва... Словом, все в границах студгородка. — Ян мрачно махнул рукой в сторону автостоянки. — Делать нечего. Нам придется забрать взрывчатку из грузовичка Стивенса и взорвать все остальное. Иначе ужас никогда не закончится...
— Наверное, надо начинить взрывчаткой этот поганый туннель, который ведет под землю, — сказал Фарук. — Очевидно, это Его сердце...
— Нет, это не сердце, — устало возразил Ян. — Приходится вернуться к первоначальной версии: у него нет конкретных органов. Его мозг — везде. Его сердце — везде. Поэтому надо взорвать все — без разбора. Сделаем так, как велел Стивенс. А он завещал уничтожить врага.
— А что же будет с нами? — спросил Джим. Он со значением поколотил себя по груди. — Ведь мы, судя по всему, погибнем вместе с Университетом! Мы же его часть! Ему конец — и нам хана!
У Яна тоже до сих пор болела грудь. Тем не менее он решительно заявил:
— Может быть, мы погибнем. А может быть, нет. Мне плевать. В данный момент меня больше беспокоит то, что Университет может сделать со мной, если он продолжит свое существование. Я его слишком ненавижу, чтобы думать о собственной безопасности. Да и не будет у меня никакой безопасности, если эта тварь победит, если она расползется по городам нашей страны!
Бакли одобрительно кивнул.
— Ты прав, — сказал он. — Я согласен с тобой на сто процентов. Если кто-то из вас, ребята, наложил в штаны от страха — можете топать отсюда. Только не оглядывайтесь, потому что здесь так полыхнет, что вы ослепнете.
Ян посмотрел на своих друзей: Фейт, Джим, Кейт, Фарук, Эленор...
— Я думаю, мы все с вами, — с храброй улыбкой ответила его любимая. — Хотя я, профессор Френч, на вашем месте употребила бы более литературное выражение: не "в штаны наложил", а струсил. Так вот, мы не струсили, мы готовы бороться до конца!
Бакли фыркнул.
— Это вопрос семантики, — сказал он. — Струсили или в штаны наложили — один хрен.
О семантике спорить не стали.
Они начали действовать.
Разрешения у властей спрашивать не стали. И никого о своих планах не уведомляли. Просто сделали то, что считали нужным.
Они нашли на автостоянке грузовичок Стивенса, забрали ящики со взрывчаткой и пиротехническим оборудованием. Разместили все это в указанных Стивенсом местах, включили таймеры, чтобы взрыв произошел через час, и поставили начальство перед фактом. Поскольку часы уже тикали и времени оставалось совсем немного, командующие операцией офицеры не стали с ними препираться, а приказали начать стремительную эвакуацию с территории университета.
В намеченное время первым взлетел на воздух естественно-научный корпус.
Ян и его друзья в этот момент стояли в дальнем конце Томас-авеню — за баррикадой из бронетранспортеров национальной гвардии.
Они ждали, что будут корчиться от боли или даже умрут. Ян испуганно сжимал руку Эленор, Джим с трагическим видом обнял Фейт. Фарук и Бакли стояли с бледными лицами. Все они опасались худшего — что их сердца разорвутся, когда университетские здания одно за другим взлетят в воздух.
Но ничего страшного не случилось.
Они остались живы.
И даже не испытали боли в груди.
Очевидно, их связь с Университетом была уже разрушена. Поэтому они могли наблюдать за разрушением всех строений и не корчиться в агонии.
Но сам Университет умирал трудно. Ян слышал его предсмертные вопли — как будто кричал человек, у которого легкие размером с небоскреб. Но было в этом стоне и что-то нечеловеческое. Оглушительные взрывы, море огня — и стон, подобный раскатам грома...
А после диких криков, сотрясавших окружающий воздух, Ян вдруг услышал необычный хлюпающий звук — словно из ванны мощным потоком вытекает вода, которая стремительно засасывается в трубу. Вшу-у-у Вшу-у-у. И при этом ощутил что-то вроде холодного ветра, как будто массу воздуха засосало под землю где-то в середине университетской территории.