Еще одно достоинство имущества состоит также в том, что оно поддается математическому исчислению. Его можно точно подсчитать и каталогизировать, а ценность всякой собственности легко суммировать и выразить в наличных деньгах — холодных и безличных. А вот как подсчитать или измерить любовь? Элизабет Барретгш еще до замужества попробовала сделать это в сонете, который она адресовала Роберту Браунингу:
Как я люблю тебя? Позволь мне счесть пути любые.
"бя с такою глубиной, и широтой, и высотой люблю я,
" душа моя достичь способна...
" дродолжаег и далее в подобном духе и на таком же творчес-и у нее получается по-настоящему красивый сонет, но в
spHlle его. невзирая на все ухищрения, реально мы знаем только одно: !на была очень сильно влюблена.
не избежать, то лучше беспокоиться об этом, сидя на заднем еи-
Нам говорят — и лишь наполовину в шутку, — что у веках людей есть проблемы, и деньги не способны избавить от них. но если уж проблем все
равно
1еНье «кадиллака». Тогда они будут куда менее болезненными. Пам говорят также, что поскольку мы так или иначе должны работать, то есть сэ1ысл делать свою работу хорошо и зарабатывать столько денег, сколько возможно. Во всех этих соображениях есть вполне достаточно здравого смысла, чтобы они звучали убедительно.
Чтобы понять любовь, нужно понять влюбленного I! возлюбленного. Такой человек легко поддается многим формирующим его эмоциональным влияниям и создает немало разнообразных привязанностей, вытесняющих любовь, которая, как он убежден, играет в его жизни первоочередную роль. Для многих людей любовь между мужчиной и женщиной в чем-то похожа на книгу, которую они обещали прочитать самим себе, или на письмо, которое они вознамерились написать. Однако, несмотря на искренность их желаний и намерений, на пути к реализации всего этого неизбежно возникают всяческие помехи.
Причины их многочисленны. Во-первых, нам, как членам общества, надлежит действовать наподобие других людей, в той или иной мере воспроизводя их поведение. И мы это делаем. Мы тратим большую часть своего времени на занятия, которые можно назвать «механикой жизни». Она складывается из самых разных дел: мы зарабатываем на жизнь, уделяем время кулинарии или поддержанию чистоты, экономим деньги и покупаем вещи, которые требуются нам для повседневной деятельности. Все это оставляет так мало времени для любви, развлечений, самообразования и игр, что мы становимся вовсе не возлюбленными и влюбленными, а специалистами, в совершенстве владеющими теми навыками и умениями, которые связаны с работой во всех ее ипостасях, поскольку именно ей мы уделяем больше всего времени, сил и энергии.
Во-вторых, хотя влечение к кому-то может развиваться у нас по самым разнообразным причинам, любовь, растущая в нашей душе, — это еще один из способов, используемых нами для уменьшения того чувства беспокойства и тревоги, которое испытывают все люди. Впрочем, имеют-
* ся и другие, еще более доступные пути к сокращению этого неизбывного
душевного смятения. Многие вещи, которые фактически служат для нас ' буфером и защитой от того, перед чем мы испытываем неосознанный
страх, можно попросту купить. По причине этого единственное, в чем мы нуждаемся, — деньги. И существует бесчисленное количество способов которые так или иначе подстегивают нас к тому, чтобы делать деньги.
БЕСКОНЕЧНЫЙ КОНФЛИКТ
Уже с незапамятных времен данные два способа смягчения внутреннего беспокойства пребывали между собой в конфликте. Уже в эпоху Иисуса этот конфликт был старинным, поскольку именно Он подчеркивал, что мы должны любить ближнего, как самого себя, и что скорее верблюд сможет пройти сквозь игольное ушко, нежели богатый человек попадет на небеса335. И Иисус следовал собственным предписаниям. Согласно святому апостолу Матфею, когда диавол привел Иисуса на высокую гору и обещал Ему все царства мира и всю его славу, Иисус отвратился от этого и ответил: «Отойди от Меня, сатана»336.
Хотя Иисус весьма преуспел в придании нам убежденности по поводу важности взаимной любви друг к другу, он добился куда меньшего успеха в том, чтобы научить нас воздержанию от любви к материальным вещам. Жан Кальвин337, религиозный лидер, который имеет гораздо меньшую известность, полторы тысячи лет спустя проповедовал своим приверженцам совсем иную докгрину. Стремясь лишить религию ее пышных одеяний и ритуальной помпезности, а также упростить ее, сведя до самых основных, сущностных положений, он провозглашал, что приемлемым в глазах Господа Бога человека делают трудолюбие и бережливость.