Тем не менее такое поведение было не столь уж иррациональным, как это кажется на первый взгляд. Чтобы привлечь к себе как можно более широкое внимание и завоевать максимум уважения, люди должны были не прятать свое богатство, а выставлять его напоказ. Если бы человек жил в бедности и убожестве, а после смерти у него в матраце нашли бы полмиллиона долларов, никто не испытал бы к нему уважения, и, щюме того, сам покойный не почувствовал бы от этого уважения ни малей шего удовольствия. Зато потрать он свои пол миллион а на роскошный особняк и яхту, окружающие наверняка зауважали бы его, даже если для их приобретения и содержания ему пришлось бы влезть в долги. Вполне возможно, что деловое сообщество не только предоставило бы ему щедрый кредит, но и помогло бы изыскать какой-нпбудь способ заработать еще марочку миллионов на покрытие — и перекрытие -расходов.
Словом, как сказал и доказал Веблен, одного лишь наличия большого богатства недостаточно. Его надлежит показать, продемонстрировать,
выставить. Он даже изобрел для этого специальный термин — «демонстративное потребление» — и сопутствующий ему термин — «демонстративная праздность».
Под демонстративным потреблением Веблен подразумевал не просто явное, а крикливое или даже вульгарное выставление богатства напоказ. Принцип, из которого при этом исходят приверженцы подобного демонстрирования, прямо противоположен тому, на чем основывается поиск подходящих сделок. Вместо попыток как-то «растянуть» каждый доллар и получить за него как можно больше, в случае демонстративного потребления идея состоит в стремлении произвести такое впечатление, словно количество имеющихся денег безгранично. В ходе необузданного преуспевания, характерного для 1920-х годов, наступило время, когда человек, накопивший огромные богатства и рвавшийся после этого к тому, чтобы добиться высокого социального статуса и утвердиться в нем, превращался в коллекционера и начинал собирать вещи, которые казались ему произведениями искусства. При этом важно было не столько то, что он купил, сколько цена, которую он заплатил за свое приобретение, поскольку именно она становилась предметом газетных новостей, заслуживавших аршинных заголовков на первой полосе. Если достаточно дорогой оказывалась старинная ванна, в которой якобы плескался Людовик XTV, ее стоило приобрести.
Подобное действие является способом громко заявить: «Я — человек настолько способный, настолько изобретательный и, следовательно, настолько богатый, что могу7 позволить себе потворствовать каждой своей прихоти, не подвергая при этом ни малейшей угрозе прочность моего богатства». Конечно же, столь огромное состояние неминуемо порождает заинтересованность, зависть, а также уважительное отношение, и его обладатель становится неизбежным предметом нашего внимания. Если в дополнение ко всему такой собиратель художественной коллекции демонстрирует хороший вкую, его достоинства в глазах еще больше возрастают, причем в некоторой степени это просто обязано случиться в результате того, что этот человек соприкасается с высоким искусством и достойными людьми, которые помогают ему делать выбор при покупках. Кое-что должно в любом случае остаться в его памяти; даже люди, которые рщулирно засыпают в опере, не мопт избежать хотя бы поверхностного знакомства с либретто или парочкой арий.
Несмотря на Великую депрессию, которая обрушилась на Америку в конце 1020-х 1\>дов, подобная практика продолжайся. В последнее время
даже наблюдается всплеск интереса к покупке самых разнообразных произведений искусства. Не вызывает сомнений, что многим коллекционерам, азартно разыскивающим творения художников, действительно нравятся картины, которые они покупают, но часто первостепенную роль играет чисто денежная ценность работ, и в значительной степени именно она узурпирует мысли и суждения собирателей по поводу своих покупок.
Хотя наше демократическое общество все в большей мере отказывается от ритуалов, формальных процедур и условностей, унаследованных им от монархических предшественников, все равно в нем остается много случаев и возможностей наглядно показать свое богатство. Одной из них является открытие сезона в опере, причем не только в Нью-Йорке, но и в Париже, Лондоне или Риме. Наиболее популярны на таких спектаклях вовсе не те места, откуда можно лучше всего видеть представление, а такие, где человека лучше всего может видеть публика. На следующее утро газеты опубликуют фотографии и сопроводят их подробным описанием того, во что была одета каждая знаменитая женщина. Сюда входят две составляющие, напрямую относящиеся к тому, что Веблен назвал «упорной и неослабевающей демонстрацией платежеспособности человека»: драгоценности плюс наряд, пошитый знаменитым кутюрье. Как и полотна живописца, такие одеяния подписываются фамилией их создателя, который считается настоящим художником.