- Это все магия миража, - заметив мое состояние прошептал реал. Ему пришлось придвинуться еще ближе, а шептать еще тише, так как рядом сидящей женщине не понравились наши разговоры. – Мираж заставляет тебя чувствовать то, что хочет донести до тебя заклинатель. Это удивительная особенность фейского театра. Ты буквально проживаешь эмоции, испытанные людьми. Особенно завораживает, когда играют постельные сцены.
Парень лукаво подмигнул, а я зарделась.
- Что, прямо играют? – спросила я пару секунд спустя.
- Это сложно объяснить, все в рамках разумных приличий. Просто, чтобы понять надо увидеть, - уклончиво сообщил он, обдавая меня горячим мятным дыханием.
Сердце заколотилось быстрее, а уже привычные мне мурашки принялись отбивать чечетку на позвонках. Темный зал, близость к этому фейри сводили с ума. Кажется, я окончательно запуталась сама в себе.
Спектакль закончился трагической гибелью глухой, лишенной крыльев девушки. Я заплакала, сердце разрывалось, и судя по всхлипам не только у меня.
Закончив реветь, и, утерев слезы, я с удивлением обнаружила, что Кард не проронил ни слезинки.
- Черствый сухарь, - еще раз всхлипнув, я легонько толкнула парня в плечо. Он засмеялся.
- Нет, - ответил реал, доставая из-под рубашки амулет. – Это глаз Фиригга, он защищает от миража и любых поползновений псиоников в чертоги моего разума. Поэтому магия театралов на меня просто на просто не действует. - И все равно сухарь, здесь и без магии грустная история, - тихонько высморкавшись в салфетку резюмировала я.
- Грусть и слезы не всегда должны идти рука об руку, Джесва. Иногда, этим вещам лучше не встречаться, - туманно произнес он, галантно предлагая мне взять его под руку.
Мы шли в полной тишине по ночным улочкам. Я даже не заметила, что спектакль длился почти шесть часов. И что удивительнее всего, я даже не устала.
- Почему ты сказал, что грусти и слезам не всегда стоит встречаться? – нарушил тишину мой голос.
- Я живу слишком долго на этом свете, чтобы понять несколько вещей. Грусть - это светлое чувство, но слезы абсолютно всегда ее очерняют. Я грущу по сестрам и брату и когда-то счастливой матери, но, если я начну плакать об этом, грусть превратиться в тоску, тоска в отчаяние, а отчаяние, Джесва, худшее проявление слабости. Отчаянный человек способен на множество глупостей. У меня нет права совершать глупости, - вздохнул реал.
- Я не знала, что у тебя есть брат и сестры, - тихо удивилась я, смотря себе под ноги.
- Были… Прошло почти сорок лет с тех пор, как их не стало, - также тихо ответил он. – И четыреста лет с тех пор, как моя мать получила прозвище несчастной.
- Стихии, сколько же тебе лет?! – воскликнула я, ошарашенная такой информацией.
Кард грустно улыбнулся.
- А разве это важно? Мне пятьсот пять, - ответил он, остановившись.
- Цервертус тебя побери, это же пять столетий… - протянула я, не в силах осознать такую информацию и сразу же осеклась. – Что случилось с твоей семьей?
- Это долгая история, но если ты правда этого хочешь, то я расскажу, - предоставил мне выбор реал, внимательно глядя в мои глаза.
- Я правда хочу узнать, что случилось.
- Мои сестры погибли тридцать семь лет назад, когда в моем доме – дворце Смерча произошла попытка переворота. Павелий, лучший друг моего отца втайне собрал команду, которая уничтожила всех, кроме моей матери. Над ней Павелий хотел «поработать» лично. Возможно только это ее и спасло. Я был тогда в Актеле в очередной командировке и не знал о случившемся. Павелий месяц насиловал и издевался над моей матерью, пока о перевороте не знали другие дворы. Димселин первый заподозрил неладное. Каждые выходные они с мамой ходили на выставки, это была их маленькая традиция со времен окончания школы Королевских Манер. Они всегда были близкими друзьями. Димселин обнаружил ее избитой и изнасилованной, валяющейся в грязи и… - парень замолк, поморщившись, - с множественными разрывами. Было понятно, что Павелий развлекался не один. К сожалению, Димселин не взял с собой в эту поездку достаточную армию, а потому не мог открыто выступить против него. Он лишь забрал маму сюда. Сразу после этого Павелий установил сложный барьер вокруг всего двора, и целых два года терроризировал мой народ. Но совместными усилиями, с помощью правителей других дворов щит был пробит, а Павелий повержен, впрочем, это уже не могло помочь моей маме оправиться. Так как я единственный наследник, то должен был вступить в правление сразу после восстановления справедливости, но я не был к этому готов. Димселин взял в жены мою мать и взвалил на себя бразды правления двором Смерча до тех пор, пока я не изъявлю желание встать в ряды владык. Он пытается вылечить маму, но пока это не выходит. Тела моих сестер так и не были найдены, впрочем, мать лично видела, как их убили.