- Здесь налево, - раздавался спор Карда с Рэбом. – Нет же, ты может и фейри, но я в этих лесах бывал чаще. Нам налево, потом примерно пять километров вперед и снова налево.
Рэбу, казалось было принципиально важнее доказать свою правоту, нежели взаправду вывести нас из чащи.
С каждым новым метром, расстояние между деревьями становилось все уже, и казалось, что еще чуть-чуть и меня настигнет приступ клаустрофобии.
Однако Сэгги, способность которого ориентироваться на местности была прокачана куда сильнее, чем у обоих штурманов вместе взятых, ловким движением щупальца вырвал карту, и принюхавшись, повел нас в совершенно противоположную сторону, тем самым выводя из зарослей.
- Ну спасибо, друг, - шикнул Рэб, подходя ближе.
Сэгги пожал несуществующими плечами.
- Прости, конечности путаются. Больно. Надо выбираться.
Осьминог с каждым часом все больше и больше мне нравился, несмотря на свой экзотичный для наших мест вид. Он оказался очень молчаливым, но добрым, периодически прикрывая наши головы от мелких веток, норовивших попасть в глаза.
Путешествие, запланированное на пару дней, затянулось из-за необходимости восстанавливать свои силы хотя бы каждые пятнадцать часов похода.
Помощь Рэба также очень выручала, когда кто-то норовил съесть неизвестные ягоды или грибы. Изначально максимально вежливые предупреждения, к третьему дню превратились в молчаливые подзатыльники, не достойные даже простых объяснений.
- У женщин есть два состояния, либо искать погибель для себя, или сочинять ее для мужчин, просто жить для них слишком скучно, - ворчал он, после очередной пресеченной попытки незапланированного самоубийства.
- Зато глаза красивые, - поддерживал редкие беседы Сэгги, постепенно переползший на деревья, по веткам которых ему было гораздо проще передвигаться.
Очередные пятнадцать часов иссякли, и мы остановились на ночлег на неприметной полянке вблизи ручья. Наличие проточной воды было подарком стихий, так как от всех уже изрядно попахивало избытком приключений.
В целях безопасности, к ручью ходили группами, сначала вкушать радости гигиены отправились девочки, которых сопровождал Сэгги. В этих местах в лесах можно было встретить непрошенных гостей, хотя и вероятность такого события была мала.
- Стихии, стирка, как давно мне этого не хватало, - бормотала только что помывшаяся Ирвин, натирая футболку куском мыла, припасенным из отеля. Ее способности сушить вещи были на вес золота в столь полевых условиях.
- Молчи, я обычно чешусь, если голова грязная больше одного дня, - бормотала я, поливая волосы холодной водой.
- Хоть в чем-то плюсы моих кудрей, - ухмыльнулась Аритта, переодеваясь в чистую одежду, - я могу спокойно ходить с грязными волосами, и никто не заметит. Вот только в таком ручейке мою гриву не обуздать.
Я кивнула, вспоминая сколько времени девушка потратила на волосы тогда, в отеле. Ирвин закончившая сушить свою одежду, принялась помогать остальным.
Нам не хватало вот таких минут, просто по девчачьи поговорить о чем-то, не касающемся вопросов выживания или спасения кого бы то ни было.
Вернувшись в лагерь чистыми и отдохнувшими, мы принялись готовить ужин. Мужской тандем был полностью готов занять свое место у ручья, уже обустроив всем спальные места.
***
Этим вечером атмосфера у костра изменилась. Три дня проведенные в пути бок о бок с новоприбывшими невольно заставили нас перестать воспринимать их как врагов. Вероятно, это же самое чувство было и у них.
Пока на огне жарились остатки мяса, от которых было решено избавиться в первую очередь, Ирвин задала Рэбу вопрос:
- Кто ты, точнее, не сочти за грубость, но мы практически ничего о тебе не знаем. Вдруг ты маньяк, а мы тебя тут подкармливаем?
Несмотря на шуточный тон вопроса, все напряглись в ожидании. Что бы не рассказал этот человек, никто не мог быть уверен в том, что он говорил правду.
- Я в первую очередь человек, хотя мой промысел иногда заставляет людей об этом забывать. Я, если можно так выразиться, ценитель культурных ценностей. Торгую картинами, антиквариатом и прочими диковинами, - уклончиво ответил мужчина.