Беззаботность, с которой Рэб произнес свою речь поразила меня до глубины души. Но вместе с тем и дала повод задуматься.
Я никогда не считала себя избранной, хотя, после того как проснулась моя сила, где-то внутри я начала ощущать, что создана для большего, нежели простое перекладывание книг с полки на полку. Я никому не признавалась в этом, но я и правда стала считать себя особенной, пусть и совсем чуть-чуть, хотя бы потому, что мой отец фейри, а мои силы зачем-то запечатали. Но сейчас, слушая правду, которую говорит Рэб я понимаю, что все так и задумывалось. Я и должна была считать себя особенной, Турата, пророчество, все было лишь для того, чтобы я и ребята не бросили затею спасти мир. Ведь в пророчестве не сказано напрямую про какого реала, псионика или омброса идет речь. Там просто перечислено несколько стихийников, которые должны спасти мир. Но ведь не обязательно это должна быть я и мои друзья.
Однако все же, я не могу оставить дело на полпути. В том, что я всю жизнь ждала волшебника, который скажет мне, что для тебя есть участь получше, чем вымаливать работу в кризцентре, Рэб оказался прав. И я хочу закончить начатое, даже если это означает плясать под дудку стихий.
- Мне все равно, я хочу спасти мир, хочу избавить его от нечисти, я не хочу возвращаться в Морзанг к Нирме или кризцентру. Я хочу освободить свою силу, хочу что-то изменить, даже если это означает, что мне придется быть просто пешкой в игре стихий, - я говорю это таким тоном, который слышу от себя впервые. Уверенность, решимость и стойкость. Вот что звучит в моей речи.
- Я с ней, я всегда хотела приключений, кому что не нравится, выход из леса понятия не имею где, - говорит Аритта, и перекинувшись через Карда хлопает меня по плечу.
- Где ты, там и я, подруга, - поднимает стакан с чаем Ирвин, которая тоже всю жизнь ждала момента проявить себя, однако вслух об этом не сказала.
- Я для этого и пришел в этот мир, - говорит Кард.
- Как я могу оставить женщин одних, без настоящего мужчины, - говорит Вильгельм, и я легонько стукаю его по плечу.
- Я человек подневольный, где Вильгельм, там и я, - вздыхает Магнус, но в его тоне слышится облегчение от того, что принц решил остаться с нами.
- Интересные вы, конечно, ребята, глупые, но интересные, - подытоживает Рэб, и тут происходит то, чего не ожидал никто.
С дерева с глухим стуком падает Сэгги.
- Сэгги пойдет тоже, Сэгги чувствовать вину нечистых. Сэгги помочь, - произносит осьминог, и челюсть Рэба, кажется, готова пробить землю до подводных источников.
- Ну уж нет, ты меня не бросишь, - еще не до конца верит в услышанное вор, однако голос его надламывается в самом конце.
- Рэб идет с нами, - Сэгги маленький манипулятор понимает, что несмотря на всю браваду, Рэб не бросит друга, или, по крайней мере, он на это надеется.
- Ни за что, ни за какие коврижки. Я свободный человек, хочу воровать в Актеле, поеду в Сандастру! И не надо мне угрожать! Хочешь идти с этими желторотиками, вперед! Но меня в это не втягивай! – он с досадой бросает палку и вскакивая, спотыкается о пенек, и уходит в свою палатку, бормоча себе под нос ругательства.
- Рэб будет согласится, - уверенно говорит Сэгги, возвращаясь на дерево. – Рэб и Сэгги нужны друзьям, Сэгги чувствовать такое.
Пару минут спустя все уже забыли об инциденте и Кард наколдовал гитару, которую тут же выхватил у него Магнус.
Ирвин захлопала в ладоши, а Аритта стала требовать сыграть никому незнакомую песню. Впрочем, своего она не добилась.
Настроив инструмент, наш маленький кружок наполнил баритон Магнуса.
- В созвездье путь найдешь, Усеянный слезами, Не плачь родимый сын, Найдешь свою любовь. И у костра сгорая, Не веруя веками, Созвездье одеяло Тебе из звезд соткет, - начал он, а припев этой старой песни знали уже все.
- И небо с землею, Покрытые сажей, Следы океанов, И чьих-то сапог, Найдем мы дорогу К судьбе и к покою, Найдем мы дорогу, К судьбе и покою, Ну а пока эту песню поем, - нескладный хор голосов успокаивал и воодушевлял. К концу песни на Магнуса посыпалась куча заказов, и в итоге, бедный парень отдал гитару обратно Карду, решив, что с него музыки на сегодня довольно.
Я попросила инструмент, и взявшись за него, ощутила тяжесть дерева и массивность грифа. Проведя несколько раз по струнам, я извлекла звук. Раньше мне не доводилось держать в руках музыкальные инструменты, и это ощущение создания точно запомниться надолго. Кард принялся учить меня нескольким простым аккордам, но пальцы быстро устали, и мы забросили это занятие. Гитара испарилась, и все разбрелись по палаткам. Надвигалась холодная ветренная ночь, и оставалось только молиться стихиям, чтобы погода смилостивилась над нашим маленьким лагерем.