Выскочив из палатки, я добралась до массивного дерева и наконец сделала свое грязное дело. Оказалось, что я встала раньше всех, так как никто не покинул своих пристанищ. Роса, оставшаяся после дождя, быстро намочила ботинки, и я возрадовалась, что они непромокаемые
Буря не сильно повредила лагерь, все палатки остались стоять на своих местах, и лишь повышенная влажность, да пара поваленных веток сообщали о том, что нам пришлось пережить этой ночью.
У меня не было часов, но судя по тому, что уже начало рассветать, время было около пяти – шести утра. Я вернулась в палатку, где уже снова мирно посапывал Вильгельм и аккуратно залезла в нагретый спальник. Все-таки на улице было очень холодно.
- Ты ледяная и мокрая, - сквозь сон пробурчал момент, - прямо как рыба.
- Это тебе за ведро, люби и принимай такой, какая я есть, - усмехнувшись, лишь сильнее прижалась к принцу.
- Люблю и принимаю, - все также сквозь сон пробормотал он, а мое сердце сковало стальными тисками.
Впервые мне в голову пришло, что наше путешествие может быть опасным и плохо кончиться. Я не переживу, если потеряю хоть кого-то из своих друзей, ставших мне родными.
***
Мы двигались быстро, несмотря на последствия бури, ведь нам оставалось всего несколько часов до того, чтобы выйти на границу Актеля. Совсем рядом, в паре часов на запад должны были стоять руины Кеарна.
По общему плану, сначала мы направлялись туда, и лишь потом в Летакт, на поиски хопруса и баквина.
Аритта всю дорогу молчала, что было не свойственно этой говорливой особе.
- Что случилось? – спросила я, когда удалось с ней поравняться.
- Кошмары. В бурю я всегда вижу один и тот же кошмар, - ответила девушка с несвойственной ей искренностью. – Не хочу об этом говорить, мне нужно немного побыть одной.
Она ускорила шаг, уходя далеко вперед от основной группы. Ирвин нахмурилась.
- Что-то случилось? – поинтересовалась подруга, дождавшись, когда мы сравняемся.
- Она не в настроении, говорит, что в бурю видит один и тот же кошмар. Думаю, пока ее лучше не трогать, - посоветовала я, но Ирвин покачала головой.
- Лучше трогать. Нельзя, чтобы человек оставался со своей бедой один на один. Я поговорю с ней, - подруга ушла, оставив меня наедине с мыслями.
Я считала, что лучше пережить негативные эмоции самостоятельно, не делясь ими ни с кем. Мне всегда было так проще, но Ирвин, которая всегда приходила ко мне со своими проблемами считала иначе, ей всегда было обидно, если ее оставляли один на один с ее думами. Но Аритта сама сказала, что ей лучше побыть одной, так что, вероятно, Ирвин ошибается и совсем скоро вернется ко мне.
*** Буря. Девушка ненавидела это слово из четырех букв, и все, что с этим словом связано. В бурю отец ушел из их семьи, в бурю она рассталась с любимым парнем, и, наконец, именно в бурю ей снится один и тот же кошмар.
Она одна. В полной темноте. Звуки наполняют комнату внезапно, плач, всхлипы, мольбы о помощи. Она изо всех сил старается осветить помещение магией, но стихия покинула ее именно тогда, когда была нужна больше всего. Возможно поэтому Аритта Тирт все время носит на шее маленький фонарик, замаскированный под медальон. Никто никогда не обращал на него внимания, слишком простое украшение, но девушку успокаивала мысль о том, что даже если стихия ее оставит, она сможет сама себе помочь. На указательном пальце Аритты также было кольцо с мощным световым лучом, спрятанным под камушком. Его специально изготовили по ее заказу шеры из Корманда. Ни с кольцом, ни с подвеской, девушка никогда не расставалась. Они стали ее частью, как и она их. Свет, ставший ее стихией, как будто бы по саркастичной воле небес, часто оставлял ее в детстве, и ей всегда хотелось иметь хотя бы частицу его при себе.
Кошмар ушел, а ощущение вязкого ужаса и беспомощности осталось. Ее столько раз в детстве запирали в темном и тесном шкафу, за то, что она что-то натворила, что в какой-то момент в ней проснулся дар люмины.
Та девочка выросла, и вместе с ней выросли и ее страхи. И обиды. И боль. Вечное веселье в глазах и легкомыслие всегда были лишь способом сбежать от самой себя. Но после бури… После бури у нее нет сил на то, чтобы радоваться. Забиться в угол комнаты, вот все чего ей хочется.
Мать все время говорила ей, что она бестолковая, и что отец остался бы с ними, будь у него нормальная дочь. И хотя папа всегда баловал любимую дочурку, даже не живя с ее матерью, слова родительницы крепко засели в голове девочки.
- Что случилось? – спросила Джесва, подойдя ближе к девушке. Аритта собрала всю волю в кулак, чтобы не разрыдаться.
- Кошмары. В бурю я всегда вижу один и тот же кошмар. Не хочу об этом говорить, мне нужно немного побыть одной.