Жарко стало настолько, что я тоже начала снимать с себя одежду.
- Что ты, черт тебя дери такое пила?! – возмутился момент, прекращая раздеваться и ошарашенно следя за моими действиями.
- Квас… ик! – вокруг все еще было невыносимо жарко, и не спасала даже открытая настежь форточка. – И я не хочу, чтобы меня драл черт.
- Оденься, пожалуйста, - вздохнул Вильгельм, ложась на кровать.
- Тут жарко! И почему тебе можно спать в одних трусах, а мне нет?! – штаны никак не поддавались, умудряясь запутаться в узел, пока их снимали.
- Действительно, почему? – поддакнул принц, ухмыляясь.
- Это все из-за патриархата. Мужчинам всегда можно больше, чем женщинам. Долой патриархат! – воскликнула я, воинственно вскочив на кровати в одном нижнем белье.
- Стихии, это будет долгая ночка, - пробормотал парень, укрываясь одеялом.
- Я тоже хочу одеяло!
- Джес, минуту назад тебе было жарко, - устало сказал парень, подтыкая под себя ткань.
- Но я не могу спать, не укрывшись... ик… И вообще, я не хочу спать. Я хочу веселиться!..ик… Зачем ты притащил меня сюда, когда внизу было так весело? – возмутилась я, наклоняясь прямо к его лицу.
- Джесва, я не евнух и не святой. Если ты не прекратишь, то, протрезвев, пожалеешь, - открыв глаза серьезно предупредил меня принц.
Я наклонилась ниже, пока между нашими губами почти не осталось места. В нос ударил терпкий аромат его геля для душа.
- О чем пожалею? – ухмыльнувшись, я резко выдернула одеяло из-под парня и нырнула под него, прижавшись спиной к его животу. – Спокойной ночи, Вилли.
- Ну уж нет, так не пойдет, - он резко встал и пригвоздив меня весом своего тела к матрасу.
Я не успела сказать ничего язвительного, как его губы накрыли мои. Сначала мягко, но через секунду уже настойчиво.
Я обхватила его шею, проводя рукой по играющим мышцам спины, и спускаясь все ниже. В какой-то момент поцелуй прекратился, Вильгельм оторвался от моих губ, его глаза блестели от возбуждения, но взгляд оставался серьезным.
- В жопу все, - пробормотал принц, прильнув к моей шее. В животе завязался болезненный узел, когда его зубы прищемили тонкую пульсирующую кожу над сонной артерией. Сердце ускоренно застучало, пытаясь справиться с наплывом чувств.
Я провела пальцами по его груди, вдыхая свежий аромат хвои и мускуса. Изо рта вырвался невольный стон, когда язык Вильгельма нежно коснулся ямочки над ключицей.
Я перевернулась, оседлав его и прильнув к разбухшим губам. Не отрываясь от поцелуя, он обхватил мои ягодицы руками и резко сел, облокотившись о шершавую спинку кровати.
Матрас под коленями неприятно скрипел, но мне было все равно. Внизу слышался шум веселящихся и хмелеющих людей, но мир сузился до мягких дешевых простыней, нагретых от тепла тел.
Кожа покрылась мурашками там, где мягкие губы Вильгельма оставляли горячие дорожки поцелуев.
Он оторвался, охрипшим голосом сказав:
- Завтра, когда ты протрезвеешь, ты возненавидишь меня еще больше.
- Сомневаюсь. Таких эмоций просто не существует. – тихо пробормотав слова, мои губы вновь накрыли его. Вряд ли я когда-нибудь признаюсь ему, что протрезвела еще на пути в комнату. И уж точно никогда не скажу, что уже давно хотела ощутить его вкус на своем языке.
Сейчас мне было плевать на последствия, на завтра, на преследующих нас придурков. Черт, мне даже плевать если солнце прямо сейчас потухнет. Все мое внимание сосредоточилось на этой комнате и точке, которую ласкал языком этот заносчивый парень.
Он поднялся с кровати, аккуратно опустив меня на влажную от пота простынь и ухмыльнулся, оглядев мое белье. Простые черные трусики и белый бюстгалтер, все что удалось найти в этой дыре за копейки.
Он наклонился и защекотал мое ухо своим дыханием:
- Теперь я буду звать тебя зебра.
- На здоровье, придурок, - я выгнула спину навстречу его груди, чтобы он мог снять с меня лифчик. Стоит отметить, что этот козел эксперт в этом деле. Даже мне редко удается сделать это так быстро.
Он завороженно оглядел мою голую грудь, отчего соски болезненно затвердели, а между ног начало тянуть. Ни проронив ни слова он прильнул к моей шее, медленно, словно испытывая мое терпение на прочность, опускаясь к груди. Его руки скользили по животу, рисуя пальцами замысловатые узоры около пупка и иногда, как бы случайно, соскальзывая ниже к бедрам и лобку. С каждой минутой терпеть было все тяжелее и тяжелее.
- Твою мать, Вильгельм Прейс, трахни меня уже! – выругалась я, выгибаясь ему навстречу.
- А я думал, что ты уже и не попросишь, - ухмыльнулся он, стягивая с меня трусики и заодно избавляясь от своих.