- Они вырастут? – с сомнением произнес собеседник.
- Должны. Я в них верю, - Джан улыбнулся, - согласно тестам, они очень живучие и хорошо размножаются.
- А что дальше, док?
2.
ИНЬ
«Девушка. Легкая как пух, твердая как сталь. Голос у меня отняла» Нха Тхор, поэт древности.
Амайа была единственным ребенком в семье. До семи лет её звали Мизу, чтобы духи узнав настоящее имя не навредили. Из игрушек ей часто дарили драконов, крылатых львов и обезьян – верных зверей-хранителей. В комнате Амайа пахло сандалом, можжевельником, ладаном и миррой. Девочка должна была постоянно носить якуёкэ (талисман от болезней) и кипарисовые бусы – подарок бабушки.
С пяти лет она исполняла ритуалы и принимала участие в церемониях: преклоняла колени на утренней и вечерней молитвах, зажигала свечи в храме предков по праздникам, делала подношения духу рода.
Вскоре к этим обязанностям прибавилось еще обучение. Книги из домашней библиотеки. Учителя, приходящие в поместье с утра до вечера. Других детей Амайа не знала.
Родители считали, что помимо прочих наук девушка должна овладеть шитьем, научиться петь и сносно готовить. Амайа делала успехи. Её вышивки украшали стены отчего дома, а голос звучал на торжественных приемах, очаровывая гостей. Но больше всего ей, повзрослевшей, нравилось искусство перевоплощения и макияжа. Занятия эти были, пожалуй, самыми необычными из всех. Вскоре она научилась с легкостью создавать образы акахимэ (благородной женщины в роскошном наряде из красного шёлка), ниобояку (жены простолюдина), фукеояма (пожилой дамы в белом парике) и многих других.
Отец Амайа любил театр. Уважаемая Йоко Сан, глава одной из актерских труп, была в их доме частой гостьей.
Прошли те времена, когда в театре Кабуки играли только мужчины. Встречались даже чисто женские труппы. В постановках смешивались стили, использовались экраны, роботы и современные спецэффекты, ставились иностранные пьесы. Кабуки переживал новый расцвет. Актеров даже причислили к бенефициарам второго уровня. Они пользовались относительной свободой передвижения, имели собственный транспорт, а вместе с тем и возможность бывать в других городах. Для них действовал упрощенный паспортно-визовый режим.
Амайа в тайне сочиняла пьесы для Кабуки. Это был их с Йоко Сан секрет. В череде одинаковых дней и до боли знакомых лиц проведенные в творчестве часы (оторванные от нелюбимых дел и занятий) казались единственной радостью.
Амайа подчинялась отцу, не перечила воле матери. Носила броню из шелковых кимоно, а по выражению её лица, ничего нельзя было сказать о том, что происходит внутри.
Однажды в дом пришел человек. Его усадили в комнате для гостей за ширмой с прорезями для глаз, поднесли закуски и вино. Амайа было велено спеть незнакомцу «Песню о бабочке».
Лишенная возможности видеть своего зрителя, она всё же не растерялась. Тонкие, но сильные пальцы коснулись струн сямисэна, голос зазвучал чисто и высоко:
«Юная и прекрасная,
Расправляет крылья подобно бутону цветка,
Взлетает бабочка в небо
С дуновением ветерка.
Не знает она печали,
Ещё не ведома ей,
Тоска по родному сердцу,
Любовь, что жизни сильней…»
Гость слушал молча, а когда последний аккорд отзвучал, подозвал слугу, чтобы что-то сказать.
- Господин просит, чтобы вы исполнили для него танец с веером, - передал слуга.
Пригласили музыкантов, приглушили свет. Амайа встала на одно колено, прикрыв веером лицо. Зазвучала нежная вкрадчивая мелодия. Над девушкой зажегся прожектор, она поднялась на носки и потянулась к воображаемому солнцу, гибкая как веточка ивы. Но большая лампа вскоре погасла, оставив комнату в полумраке свечей. Амайа опустилась на пол снова прикрыв веером лицо. В это время служанки прикрепили к её платью колокольчики. Послышался гул барабанов. Амайа встрепенулась и запорхала по сцене. Все её движения, будто спрашивали: «Что за шум?», колокольчики тревожно позвякивали. Девушка подошла к зеркалу, барабаны смокли, запела флейта. Комната наполнилась голограммами птиц. Амайа танцевала перед зеркалом, будто любуясь своей красотой. Флейта сменилась сямисэном. Из-за сцены вышел механический журавль. Он двигался плавно и грациозно, совсем как настоящая птица. После нескольких движений Амайа склонилась перед ним скрестив руки. Журавль поклонился в ответ и обнял её крылом. Музыка стихла. Включили свет.