- Что дальше, Лаолао?
- Ничего. Он уснул, и ты спи.
- Но я же знаю, что есть что-то дальше…
И она продолжила:
- Во сне Хундун видел свет. Он знал когда солнце садится и встает, рос и тянул к нему листья. Всё чувствовал, но не мог передать словами. Люди его не слышали…
- Они его обижали?
- Да, но однажды он обретет голос и скажет им…
- Скажет что, Лаолао?
- Мне больно!
Капелька крови упала в траву. Джан поранил руку двигаясь в каком-то полусне. Вдалеке послышался шум. Повернувшись на звук, он увидел удаляющуюся спину Рахвалика. Обрадовавшись и не размышляя о том, как «поэт» оказался в лесу, догнал его и хлопнул по плечу. Мужчина обернулся, и Джан застыл в изумлении. Улыбаясь во весь рот, на него смотрел Фэнг:
- Нашел, что искал, доктор?
Послышался крик. Джан вспомнил про Амайа и ринулся к ней сквозь кусты. Девушка лежала на поляне без сознания. В поисках аптечки доктор вытряхнул на землю содержимое ее сумки. Зазвенели колбы с образцами растений. «Как странно… Зачем ей всё это?»
- А ты ещё не догадался? – голос Фэнга сочился ядом, - Она дурит тебя. Водит за нос…
- Что ты говоришь?!
- Зачем вы сюда пришли? – не унимался контрабандист.
- Ищем её знакомого…
- Никакого знакомого нет. Открой глаза наконец. Помнишь знак, по которому такие как я узнают друг друга? Я показывал тебе такой, помнишь?
Джан закатал левый рукав Амайа и похолодел от того, что увидел. Сбоку от запястья над локтевой костью была татуировка - 力 «сила».
- Не благодари, - сказал Фэнг. Его лицо, одежда и руки светились в сгустившихся сумерках. Мгновение спустя образ исчез. Синяя вспышка. Джан очнулся на краю люминесцирующей поляны, которую сам когда-то посадил.
ЭПИЛОГ
- У таких как я нет имени, - говорит Амайа. Голос её спокоен как озеро Товада средь гор. В душе бурлящий Уми Дзигоку «Морской Ад», - Нас никак не называют. Эквалис делают вид, что нас нет. Им выгодно продавать чужими руками то, что официально не могут…
Она глотнула воды.
- Театр - не только сцена. На приемах выведывать секреты. Информация тоже товар. Я раньше не знала.
Он обнял её за плечи. Несмотря на внутреннюю сталь Джан видел в ней девочку, сбежавшую когда-то из дома, отчаянно смелую, сильную, но хрупкую как Луншаньская ваза.
- Лес говорил со мной о боли. Он знает, что я чувствую внутри глубоко. Его боль тоже велика.
- Что он тебе показал?
- Моё детство в поместье. Там под куполом растения несвободны. Я была как они. Лес знает, что сбежала, но свободной все равно не стала. Не могу просто жить в мире. Лес тоже. Мир отравлен и дело не только в дожде.
Джан понимающе кивнул.
- А ещё показал мне её… занявшую мое место.
- На празднике во время пожара?
- Да. Ей сделали больно… из-за меня… - Гнев и стыд заструились слезой по щеке Амайа.
Джан попытался её успокоить, но девушка отстранилась, закрывая лицо руками.
Спустя какое-то время он осторожно произнес:
- Похоже лес обрел разум, новые гибриды повлияли на него. Что будет теперь я не знаю… Расскажешь своим?
- Скажу, что не нашла ничего, - взяв себя в руки произнесла Амайа, - Он попросил дать время.
- Время для чего?
- Созреть семенам…
- А потом?
- Увезу их далеко…
Она закрыла глаза, плечи опустились под тяжестью невидимого груза.
- Он будет жить в другом месте, даже если его уничтожат здесь? – спросил Джан.
- Будет жить даже когда не станет никого из нас…
В окна отчаянно забарабанил дождь, будто готовый смыть человечество с лица земли.
- Хаос бессмертен, - задумчиво произнес доктор, вспоминая слова бабушкиной сказки.
Автор приостановил выкладку новых эпизодов