«Кодрон» взял курс на Басру.
И тут двигатель начал чихать, кашлять — совсем как лейтенант Скотланд, — а затем заглох.
— Попробую посадить самолет, спланировав, — сказал Мерц. — Черт, бензина еще полно! Как бы нам не взорваться при жесткой посадке.
До Басры оставалось не более шести миль.
— Проклятье, — пробормотал Борн, всматриваясь в панораму, открывшуюся ему на земле, — там лагерь каких-то арабов...
— Делать ничего, мы все равно падаем, — хладнокровно отозвался Мерц. — У меня есть револьвер!
— А у меня ружье! — подхватил Борн.
31 июля 1915 года, Басра
— Борн и Мерц еще не вернулись? — Скотланд не скрывал озабоченности.
— Да что вы так переживаете? — ответил майор Райли. — Скорее всего, у них заглох мотор, и они добираются до нас пешком после вынужденной посадки. Так ведь уже случалось.
— Я запишу их пропавшими без вести. — Скотланд вел журнал так же аккуратно, как в свое время конспектировал лекции в летной школе.
2 августа 1915 года, к востоку от Басры
Через два дня на поиски Мерца и Борна вылетел экипаж майора Райли.
— Здесь определенно что-то произошло, — обратился Райли к своему летнабу, лейтенанту Уэллсу.
Они обнаружили остатки лагеря: кострища, рваный шатер и под его укрытием — нескольких раненых бедуинов, которые наотрез отказывались что-либо говорить.
Лейтенант Уэллс вручил Райли несколько металлических предметов, подобранных поблизости.
Райли узнал детали от мотора «Гном», гаечный ключ.
— А вот еще кое-что, — Уэллс показал на две сгоревших дымовых шашки.
Они продолжили осматриваться и за дюной обнаружили наконец самолет: его крылья были изрезаны ножами, хвост и мотогондола разломаны на части. Кругом виднелись пятна крови и бензина.
Лейтенант Уэллс отошел — вернулся к раненым бедуинам.
Пока Райли осматривал место гибели самолета, до его слуха донеслось несколько выстрелов.
— Вы нашли тела наших летчиков? — спросил Райли, не задавая своему летнабу никаких вопросов касательно выстрелов.
— Нет, сэр. Ни малейших...
Лейтенанты Мерц и Борн так и остались «пропавшими без вести»...
3 апреля 1916 года Веллингтон
Скотланд вернулся на родину совершенно больным: хроническая болезнь горла, малярия...
Он так и не смог больше принимать участие в военных действиях.
22 сентября 1918, Гринфилд, САСШ
Знаменитый новозеландский пилот капитан Джозеф Хаммонд находился в Америке с британской авиационной миссией, где виртуозными полетами на аэроплане рекламировал четвертый военный займ.
Воздушный парад в Гринфилде заканчивался триумфально. Была уже половина шестого вечера.
И вдруг... «Бристоль Файтер» зацепился левым крылом за дерево. Самолет рухнул с высоты в двести метров в кукурузное поле.
Джо Хаммонд, летчик, на счету которого не было ни одной аварии, погиб на месте! Ему был тридцать один год.
...Гроб Джо Хаммонда накрывали американский и британский флаги, залп давали американские и английские летчики. Тысячи горожан пришли на поминальную службу, которую провел епископ города Индианаполис.
— Для меня честь предоставить наш семейный мавзолей для останков этого прекрасного пилота, офицера, патриота, — с чувством говорил на поминальной службе Карл Фишер — человек, построивший то самое скоростное шоссе, возле которого разбился самолет Хаммонда.
* * *
...Таков был конец большой главы — самой первой главы развития авиации. Новозеландские пилоты вписали в нее славные страницы.
© А. Мартьянов. 21.07. 2013.
88. Лучший во Франции, первый в Аргентине
2 октября 1938 года, Бланьяк (недалеко от Тулузы)
— Сегодня все получится. Удачи, Марсель!
Эмиль Девуатин пожал руку летчику-испытателю.
На новый самолет — истребитель D.520 — фирма возлагала очень большие надежды.
Еще бы — после череды неудач... В свое время D.510 — более ранний истребитель Девуатина со стреляющей через вал винта двадцатимиллиметровой пушкой — был известен во всей Европе. Это была поистине новаторская машина, предвещавшая своими конструкторскими решениями новую эру в самолетостроении.
Возможно, поэтому конструкторское бюро Эмиля Девуатина и получило приглашение от Министерства авиации участвовать в разработке современного истребителя — цельнометаллического моноплана.
В январе тридцать шестого машина была готова. Доре поднял ее в воздух... и оказалось, что скорость самолета недостаточна.
Все попытки переделать машину так, чтобы она могла развивать требуемые четыреста пятьдесят километров в час, ни к чему не привели. Конкурент — «Моран-Солнье» — обошел фирму «Девуатин».
Эмиль не сдался и вместе со своим инженером Робером Кастелло продолжил работу.
«Требования изменились, — холодно сообщил Девуатину чиновник Министерства авиации. — Вы же видите, как быстро меняется военная техника! Еще год назад нас бы устроили четыреста пятьдесят километров в час, но сейчас необходимы не менее пятьсот двадцати».
Чего стоило добиться заказа на изготовление хотя бы двух прототипов! И сейчас от полета Доре зависит судьба всей фирмы. Останутся ли «Девуатины» в небе?
Машина взлетела. Девуатин напряженно следил за ее полетом. Собравшаяся публика шумно выражал восторг — люди еще не привыкли к таким стремительным самолетам. Но Эмиль замечал другое: у нового самолета плохая путевая устойчивость. Что еще скажет Доре?
И главное — какую скорость он сумеет развить?
...Марсель Доре посадил самолет через полчаса, сдернул шлем, обтер платком потное лицо. Еле заметно покачал головой.
Не более четырехсот восьмидесяти километров в час. Заказа опять не будет.
2 ноября 1939 года, Тулуза
— А вы не сдаетесь, мсье Девуатин, да? — заметил чиновник Министерства авиации.
Эмиль пожал плечами:
— Выбора нет. За минувший год мы многое сумели усовершенствовать.
Это не было пустой похвальбой.
Второй прототип D.520 развивал требуемую скорость. Но главным было даже не это — истребитель показывал высокую скороподъемность, отличную маневренность и был неплохо вооружен: четыре крыльевых пулемета и двадцатимиллиметровая пушка.
Даже скептически настроенный чиновник Министерства вынужден был признать — после попыток придираться, — что Девуатину опять удалось построить хороший самолет.
— Для начала сделаем два десятка, — сказал он. — И посмотрим, как они себя проявят. Отправим их в испытательный дивизион истребительной авиагруппы GCI/3. Пускай пилоты привыкают.
Девуатин вспыхнул от радости. Министерство все-таки намерено вооружить его самолетами несколько авиагрупп! О большем и мечтать нельзя.
22 мая 1940 года, 16 часов, Аррас
— На взлет!
Французские пилоты бегут к своим самолетам.
На «Девуатины» они пересели буквально несколько дней назад. По этому поводу многое говорилось, однако вполголоса: перевооружение шло медленно, новые самолеты начали поступать в части только в январе сорокового.
Третья эскадрилья получила их вообще в начале мая.
— Вот и узнаем, так ли они хороши, как нам рассказывали. — Командир эскадрильи капитан Адриан Лефевр шутить не любил.
Немецкая радиограмма, перехваченная французами, говорила о намерении противника нанести воздушный удар в секторе Арраса. Мол, это поможет танковым частям продвигаться быстрее.
Танки и самолеты, самолеты и танки. Немецкие самолеты и танки. И с каждым днем их все больше. Многие десятки. Сотни.
— Ну так уменьшим их количество!