1.Двое а не трое.
Герцог Михаэль Бехайм и Осборн Рей приступили к ужину в девять вечера, хотя до кофе дело дошло только к одиннадцатому часу. Отличный аппетит позволял Осборну воздать должное каждому блюду, отлично приготовленному личным поваром дома Бехайма, и как обычно, по случаю приезда Осборна на остров Рюген, они пили самые изысканные вина из запасов герцога. Такая уж у них традиция — отмечать встречу друзей праздничным ужином у герцога дома. За несколько лет до описываемых событий храброе безрассудство Осборна привело его в «Фальшивую Пепельную Бездну». И тогда Михаэль Бехайм отложил в сторону все свои мирные занятия любителя и знатока изящных искусств и отправился на поиски старого друга. Там они вместе узнали, сколько опасностей таит в себе «Фальшивая Пепельная Бездна», проехали не одну тысячу дорог, преследуемые не знающими жалости людьми из ордена «Ordnung des ergriffenen Auges». Сейчас, когда герцог торжественно поднес к губам извлеченную из дубового шкафчика сигару марки «Gurkha Royal Courtesan», Осборн думал о третьем участнике застолья, о хрупком, узкоплечем англичанине — Николасе Кейли.
— Какие дела могли помешать Николасу быть сегодня с нами? — озадаченно спросил Осборн. Раньше подобного не случалось. Николас был неизменным третьим на их традиционном ужине. И почему герцог в ответ на все его расспросы просто-напросто отмахнулся? Или Михаэль что-то знает, но предпочитает молчать? Несомненно что за всей кажущейся непринужденностью и вкрадчивой вежливостью хозяина, скрывается что-то из ряда вон выходящее. Михаэль в это время, пока его спрашивал Осборн, рассматривал «Chabot Armagnac», который медленно переливался в большом круглом бокале.
Он не стал отвечать на вопрос Осборна из-за девушки служанки, только что вошедшей в столовую его дома. Та вошла тихо и незаметно как мышка, начав собирать уже пустую посуду.
Осборн решил также подождать когда выйдет служанка. И как только бежевая дверь с серебряным узором закрылась, он поставил свой бокал на обеденный стол, покрытый чистой белой скатертью и — быстро, даже резко, заговорил:
— Ну что, я думаю, хватит играть в бестолковую недосказанность. Пора открыть карты.
Михаэль опустил недокуренную сигару в бронзовую пепельницу, окруженную бронзовым спящим змеем и настороженно ответил: — Уточни, Осборн, о каких картах идёт речь.
— Николас, конечно! Вот уже два года, мы втроем собираемся на ужин в первый вечер моего приезда. А сегодня, когда я спросил о нем, ты мне так запросто заявил, что он не придет, будто в этом нет ничего особенного. Почему он не пришел? — деликатный тон Осборна понемногу начал переходить в раздражение.
— И в самом деле, почему? — эхом отозвался Михаэль. Пальцы его сверху вниз прошлись по худому лицу. — Я его приглашал. Сказал, что ты приехал сегодня утром. Но он отказался почтить нас своим вниманием.
— Может быть, он заболел?
— Нет, насколько мне известно, с ним все в полном порядке.
— Тогда, может быть, у него свидание, которое нельзя отложить, или сверхсрочная работа. Или что-нибудь еще не менее важное, что заставило его отказаться от нашей компании в такой момент. Но подобные моменты не часто бывают. И он мог бы нас не игнорировать, хотя бы сегодня.
— Совсем наоборот. Сегодняшний вечер он проводит один. Конечно, он извинился как подобает, сказал, что хочет отдохнуть. Он, кажется, над чем-то работает… по слухам над неким исследованием.
— Исследование? А ты случайно не в курсе что наш друг исследует? — нахмурился Осборн. — Никогда прежде не ставил он подобные вещи выше нашего общества. Это уже попахивает гниловатым запашком. Когда ты его видел в последний раз?
Михаэль неопределенно покачал головой, как бы говоря что не в курсе какое исследование проводит их друг. Сам же ответил: — Около трёх месяцев назад.
— Что? Михаэль, я не ослышался? Ты сказал что вы виделись три месяца назад? — слегка опешил Осборн.
— Примерно так. — подтвердил Михаэль.
— Просто невероятно! А сейчас послушай меня, — Осборн помрачнел и подался чуть вперед, сложив ладони вместе на столе, — не поссорились ли вы?
Михаэль отрицательно покачал головой:
— Если бы тебе, Осборн, было столько же лет, сколько мне, и ты как и я не имел детей, и если бы ты встретил двух молодых людей в которых есть все то, что тебе бы хотелось видеть в своих сыновьях, — смог бы ты тогда поссориться с кем-нибудь из них?